Собачье Радио

Сказка для взрослых

– Приветствую, милостивый государь, – в трубке раздался бодрый голос Феди.

«Только этого собачника мне сейчас не хватало, – закипел я в сердцах. – И так уже тошнит».

– Моё скромное сознание посетила абсолютно изысканная идея, – продолжало верещать в ухе. – Причём верняк. Ты же знаешь, я в бизнесе собаку съел.

– Это точно, – нехотя отозвался я, – причём со всеми… хм-м…

Тут придётся сделать лирическое отступление, чтобы пояснить глубинный смысл комментария.

* * *

Мы с Федей учились вместе на филологическом. Да, два здоровых лба с детства интересовались вопросами языкознания. Правда, в университет мы пришли с несколько разных сторон. Меня манила журналистика, но шторм в два балла за сочинение, казалось, навсегда смыл за борт корабля четвёртой власти. Крепко выругавшись, я подал на филфак и, презирая себя за слабину, легко сдал вступительные.

А вот Федя именно сюда и стремился. Вы будете смеяться, но мой друг обожал русский язык. Он выражался столь изысканно и с таким фанатизмом блуждал в дебрях жгучего глагола, что ироничные сокурсницы прозвали его «Халдеепричастие».

Интересно, что любовь к слову чуть не вывела Федю на запредельную орбиту, когда на телевидение вернулся КВН. Однако, те шутки, что он придумывал, были то заумными, то чересчур острыми даже в ту давнюю эпоху, когда разрешали практически всё. Надувшись на целый свет, Федя с блеском закончил вуз и поступил в аспирантуру.

Но жизнь – многогранная штука и не замедлила повернуться именно той стороной, которую никто видеть не желал. За неимением средств факультет закрывал одну кафедру за другой, и несостоявшемуся магистру наук оставалось лишь пошутить, что филолога язык доведёт. Ему бы в школу податься, да не тут-то было: обойдя с десяток, он в каждой получил отказ, несмотря на свой нетрадиционный для этих заведений пол.

«Ну что ж, – здраво рассудил наш герой, – значит, это тоже не моё, и ничего не попишешь. Ни диссертацию, ни замечания в дневники».

Конечно же, Федя рассматривал эмиграцию. Несмотря на врождённую неудачу с национальностью, существовали и другие способы уехать. Но он пришёл к выводу, что специалисты русского языка нигде более не требуются, а то, что за бугром так или иначе придётся сменить профессию, отвергал с негодованием.

«Я – человек разумный и тонкий, а не тупой программист», – твердил бывший филолог, игнорируя любые другие варианты.

«Солнышко, – обратились к нему родители в один из бесконечных прекрасных дней. – Ты должен заняться делом. Понятно, что трудно всем, но надо решать проблемы, а не шутить над своим положением. У тебя ж такие мозги! Вместо того, чтобы до потери совести придумывать свои остроты, лучше бы сообразил, как заработать».

И тут Федина мама произнесла судьбоносную фразу:

«Мы поддержим любое твоё начинание».

«Ну-ну, – оживились полные сарказма молодые мозги, – а почему бы и нет?»

В ход сразу пошли логические схемы:

«Нужно найти деньги. Как я буду их искать? Если б я был ищейкой, то, конечно, по запаху. Но как заметил император Веспасиан, деньги не пахнут. И если мне не изменяет память, он понял это, получая налоги с общественных уборных. Да, но все эти заведения уже под контролем… Вот жизнь собачья… Так, собаки, дерьмо… Эврика!».

И в высшей степени образованный молодой человек устроился работать в парке культуры и отдыха. Чем он там занимался, интересуетесь? Да Вы уже сами это поняли, но надеетесь, что я сотворю чудо и обману Ваши нехорошие предчувствия. Увы, всё, что я могу в этой ситуации обмануть – это Ваши надежды. Федя взаправду предложил себя в качестве сборщика естественных отправлений бездомных собак. К счастью, таких было полно – домашних-то хозяева обслуживали. Директор сжалился над неустроенным молодым человеком и взял его на весьма скромный оклад.

Давайте опустим то, что творилось в доме, когда он об этом объявил своим несчастным и бесконечно любящим его родителям – всё равно цензура вырежет. Хотя, под конец, очухавшийся папа грустно улыбнулся и обратился к маме:

«А что мы, Надюша, так разволновались? Да, Феденька взялся не за самое приятное дело. Но ведь он никого не убивает и не грабит. Не обманывает, не травит некачественной продукцией и даже мозги не промывает. Поди найди более чистое ремесло. Так что, дорогой сыночек, в добрый час и всяческих тебе трудовых успехов».

Наш герой враз остыл. Весь смак ситуации улетучился, а что не выветрилось, то и не выветрится… Было от чего пригорюниться. Но ничего уже не поделаешь.

Ну ладно, хотели чуда – держите. В конце первого рабочего дня Федя настолько одурел, что вошёл в транс. И тут до него дошло, в какую золотую жилу он вступил. Тонко поправив себя, что жила пока, скорее, золотарная, он бросился оформлять документы на открытие фирмы. Так в городе появилось ООО «Веспасиан».

«Точнее, ОО», – язвил бывший КВНщик.

Он влез в сумасшедшие по тем временам долги, взял в долю директора и расклеил по всему городу объявление с приглашением посетить парк культуры и отдыха «Ветерок», где клиенты за «чисто символическую» плату смогут избежать неестественную процедуру сбора естественных отправлений своих верных друзей. Не подумайте, что Федя был полным идиотом и написал столь культурно, что никто не понял сути. Всё было сказано с предельной откровенностью и опубликовано без купюр. Вот видите, а я на цензуру жаловался!

Но потенциальные клиенты не спешили платить за то, что до сих пор полагалось им бесплатно – прогулки в парке. Не с такими, конечно, удобствами, но люди принимают новшества крайне осторожно – боятся вляпаться. А посему несчастный эксплуататор худел и мрачнел с каждым днём. Понимая отчаянность своего положения, он обратился на радио. Ну то есть, позвонил мне и попросил ненавязчиво пропиарить. Я понятия не имел о том, чем занялся мой давнишний друг, а узнав, конечно же, засмеялся.

«Послушай, Ник, – взмолился он, – ты же знаешь, я бы не стал тебя беспокоить по пустякам. Мне действительно приспичило. Уже и текст написал, так что тебе не придётся особенно пачкаться, да и заплачý хорошо, разумеется».

Я не собирался брать деньги с приятеля, и из жалости взглянул на заметку. Через пару секунд это гуманное чувство сменилось завистью, причём не белой. Парк от лица случайного посетителя рекламировался как эксклюзивное и необременительное место для прогулок деловых людей и знаменитостей с любимыми питомцами.

Ежу понятно, что любой город состоит исключительно из деловых людей и знаменитостей. Ну в крайнем случае тех, кто с ними очень близко знаком. Народ хлынул, и никого уже не трогала цена за вход, которая вместе с Федей упорно карабкалась вверх. Близость высшего общества притягивала, как магнит. И не только посетителей, но и владельцев многочисленных ларьков-грибков, расплодившихся на благодатной почве под стать своему названию.

Понятно, что защитники от рэкета явились незамедлительно. И тут озверевший нувориш совершил нечто непостижимое. Отчаянно защищая кровное, он послал бандитов. Но не просто, куда подальше, а в совершенно немыслимую глубь своего изощрённого филфаком и КВНом сознания. Вымогатели буквально упали от потрясения. Минут пять они бились в истерике от хохота и экстаза, особенно глядя на плюгавого интеллигента, «завернувшего» словесный шедевр. Придя от этого в совершенно нерабочее состояние, они с трудом сдерживая смех, попросили Федю написать всё это на бумажке. Им-де нужна была справка о временной нетрудоспособности. А попросту, объяснительная о том, почему они вернулись с пустыми руками.

Не перевелись ещё настоящие ценители языка. Их «папа» не только поверил, но даже милостиво освободил наследников римского императора от дани, разрешив при этом обращаться в случае чего. Впрочем, нет, по поводу дани я погорячился. Федю обязали еженедельно выдавать новые выражения и не обнародовать их до того, как ими блеснёт в своём кругу Сам. Однако, тот пообещал непременно ссылаться на источник, потому что был чрезвычайно щепетилен в делах, не касающихся основного бизнеса. Сказал, как отрезал:

«Творческие идеи не ворую».

Вот так неожиданно на нашего героя свалилась всенародная слава и бесчисленные приглашения в жюри «чёрного КВНа»1. А звали не столько ради оценок, которые он выставлял, сколько ради комментариев. Именно в эти моменты всем в зале становилось по-настоящему радостно и весело. Команды смотрели со сцены вниз на Федю и тихо ненавидели его за свои унылые потуги.

Дела тем временем шли в гору. Фирма нанимала всё больше сотрудников и потихоньку прибирала остальные парки города.

«Я – воротила, потому что меня не воротило», – отечески наставлял новичков мультимиллионер, и этот афоризм производил на них неизгладимое впечатление.

Что? Думаете, фразочка так себе? Будьте покойны – цензура явно её обкорнала.

* * *

Как Вы уже поняли, отмахнуться от предложений такого человека, да ещё в моей ситуации, было бы просто безумием.

– Хорош зубоскалить, – огрызнулся Федя на мою последнюю реплику.

– Извини, старик. Я слегка ударился в воспоминания.

– И похоже, что головой. Короче, я хочу купить радио и сразу предупреждаю, что не приёмник.

– Смело. Но это же совершенно другой бизнес, хоть и пахнет так же!

– Именно, дорогой мой. Только мне по силам сделать так, чтобы запахло деньгами.

– Ты имеешь в виду, что нас закрывают, потому что мы не выдерживаем конкуренции?

– Как ты догадался?

– Но ведь не всё же измеряется чистоганом. Есть культурные ценности, и мы несём их в массы. В конце концов, мы – единственные, кто не продался рекламодателям.

– Голубчик, ты хвастаешь тем, что они обходят вас стороной?

Ну прав он, тысячу раз прав! Спорю только из духа противоречия, гордости и обиды. Пора с этим завязывать, не то он плюнет и позвонит пустобрехам из «Радостного Радио».

– Ладно, и в чём твоя фишка? – сдаваясь, поинтересовался я.

– Собачье радио.

– Я же признал поражение. Зачем продолжать издеваться?

– Ты не понял. Я говорю буквально.

Да всё я понял. Просто мне так хотелось, чтобы это обернулось очередной шуткой. Но было глухо, как в японской танке.

– Ладно, Федя, – промялил я примирительно, – подгребай завтра к центральному входу. Сведу тебя со своим начальником. Будем спасать вещание от завещания.

* * *

Начальник наш, Андрей Семёныч, на удивление, вдруг оказался нормальным человеком. Он не только не пришёл в восторг от идеи, а буквально посерел.

– Ник, – сказал он мне по-дружески после ухода Феди. – Я открыт любому способу спасения станции. Принеси ты или кто другой реальный план, я бы его с радостью принял…

Он нервно закурил, и я тихо ретировался.

* * *

До чего ж полезны иногда циники! Когда на общем сборе в отделе новостей Андрей Семёныч огорошил всех новостями, воцарилось гнетущее молчание. И тут наш звукорежиссёр Валерик, осклабившись, прогундосил:

– У слова «гав» есть разные продолжения, и нам предложили далеко не худшее.

Кто на него набросился, кто стал развивать идею, но воз наш, скрипя старыми кадрами, покатился в неотвратимом направлении.

Самые жаркие дебаты развернулись вокруг нового названия. Все согласились, что аббревиатура «СР», то есть «Свободное Радио», незыблема. Это было главным завоеванием гласности, и поступаться им решительно никто не желал.

В отличие от других, я предлагал очень яркие и остроумные альтернативы, но каждый любой ценой хотел пропихнуть своё, невзрачное. В итоге победил тот же Валерик с тупейшим названием: «Собачье Радио». Этот гад резонно заметил, что как бы мы ни вкладывали душу, все будут называть нас именно так. И нечего тут выделываться.

Вот кто действительно обрадовался происходящему, так это владельцы радиостанции. Когда они узнали, что кто-то хочет купить их далеко не массовое средство информации, они даже побоялись доводить до пилотного выпуска. А оборотистый Федя трясся, что грандиозный успех взвинтит цену. Короче, сделку провернули ещё до того, как был составлен бизнес-план. Впрочем, зря мы напрягались – блюститель чистоты парков самолично продумал детали, о которых мы даже не догадывались.

Например, среди всеобщего ликования о спасении мы как-то упустили из виду наших дикторов. Нет, никто и не думал их сокращать. Просто Федя предупредил, что зарплату им станет выдавать самыми высококачественным сортами «Педигри-Пал» – он-де не намерен экономить на своих главных кадрах.

Провожали мы ребят очень тепло и с обильной закуской. Все остающиеся наперебой кричали, что конкуренты оторвут уходящих с руками и ногами, так что «проклятый терьерист» не сегодня-завтра начнёт локти кусать. Но всё равно на душе скребли кошки. Немой вопрос «Кто следующий?» омрачал каждую поднятую рюмку.

Однако, уже на следующий день коридоры огласились радостным лаем и повизгиванием – начался отбор новых «кадров». Федя, беззастенчиво используя брешь в трудовом законодательстве, распорядился взимать плату за прослушивание. Кто ж знал, что каждая собака без дрессировки полезет устраиваться на работу? Впрочем, эту наглость выказывали не сами друзья человека, а их честолюбивые владельцы. С большим трудом удавалось их разнимать и блюсти очерёдность. Вошедшие в раж хозяева готовы были порвать друг друга под удивлённые взгляды снизу.

В общем, Федя нагнетал ажиотаж с минимальными затратами на рекламу. Я только диву давался, откуда в нашем городе столько ризеншнауцеров, пекинезов, лабрадоров, доберманов и прочих нерусских пород.

Но главным двигателем популярности оказались не любители животных, а профессиональные журналисты из конкурирующих СМИ. Даже ленивые упражнялись в остроумии по поводу новой и пока ещё неслыханной формы вещания. А уж, если говорят они, то говорит Моск…, простите, весь город.

* * *

Тем временем наша команда тихо и незаметно разработала новую сетку вещания. Тыркались, как ёжики в тумане, но с прибаутками и подъёмом. Это была по-настоящему творческая работа, и все воображали себя первопроходцами.

Чувствуя себя не очень уютно в новой тематике и желая действовать наверняка, мы постарались максимально заполнить эфир разнообразной классикой: «Собачий вальс», «Блошиный марш», «Кошачья полька»2 – да всего и не упомнишь.

Мы понимали, что ещё очень слабо разбираемся в тонкостях собачьего лая, и поэтому решили предоставить новостную площадку максимальному количеству участников. Нас ждало составление очень сложных таблиц рейтингов и весьма нелицеприятные разговоры с «отказниками». Извините, с владельцами отвергнутых «дикторов» (на станции как-то очень быстро сложился профессиональный жаргон, который иногда шокировал людей со стороны).

Это был невероятный творческий успех. Не потому, что всем всё понравилось – ругали не меньше. Но это происходило с таким шумом и лаем, что заявок на работу было хоть отбавляй. Не на собачью, разумеется, а на нашу, кровную. Да-да, те, кто больше всех изгалялся, стояли первыми в очереди.

Надо отдать должное Феде – он умел ценить людей и создавал им все условия для работы. Содержание, разумеется, оставалось тем же, но в остальном он вёл себя, как истинный джентльмен. И не рвался менять скромных трудяг на залётных звёзд.

Зато вокруг основного контингента кипели нешуточные страсти. Со всех сторон летели возмущённые письма борцов за справедливость:

«Какая сволочь регулярно ставит таксу на интервью?!»

«Почему в социальных опросах участвуют только лайки?!»

«В отделе развлекательных программ – засилье кобелей!»

«А в отделе светской хроники не хватает сучек!»

Из-за этих дрязг постоянно устраивались проверки, которые сильно нервировали профессиональных гавмейкеров. Приходилось задабривать их кусочком сахара или колбаски, а наши сердобольные женщины брали их к себе на колени и подолгу гладили.

Так что в конечном итоге выигрывали все. Неудивительно, что радиостанция в таких условиях быстро и уверенно набирала обороты.

* * *

«И это пройдёт», – выгравировано на перстне мудрейшего царя Соломона. В нашей конторе работали очень умные и интеллигентные сотрудники. Видимо, когда набирали «дикторов», подспудно тяготели к себе подобным. Это только кажется, что лаять каждый дурак умеет. Очень важно расставлять акценты и паузы. И наши подопечные довольно быстро сообразили, что их руководители, то есть мы, совершенно не разбираются в самой сути. А значит, можно выдавать всё, что угодно, и только те, кому надо, поймут. Стали твориться невероятные вещи: целевая аудитория прилипла к приёмникам, перестала слушать команды хозяев, а на прогулках стала собираться в стаи, всё громче повторяя услышанное.

Увидев, что ситуация выходит из-под контроля, бедные друзья четвероногих стали просить городские власти закрыть любимую доселе радиостанцию. А те, кто не держал собак дома, почувствовали наступление на свободу слова и резко этому воспротивились.

Мэр города хватался то за голову, то за секретаршу, не представляя, что ещё можно сделать в его положении. Совершенно случайно он заметил на своём безымянном пальце перстень вышеупомянутого царя и принял гениальное решение. Учитывая, что противники нашего радио не могли чётко сформулировать обвинение, вещание удалось отстоять. Но при этом было дано «добро» на запуск «глушилок». Не тех, архаичных, что гнали тупой шум, а нового поколения – имитирующих обыкновенный, но беспорядочный лай, так что толком и не разберёшь, нормальная передача или нет.

Все мы руководствуемся обыкновенным здравым смыслом, даже начальники. Но при этом никто, естественно, лыка не вязал по-пёсьи. И получилось, что изначальную собачью крамолу стали глушить ещё большей. Что тут началось! Люди захотели разобраться. В ответ на спрос, город, словно плесенью, покрылся курсами лая. Шарлатанов развелось – Вы ж понимаете: с многолетним стажем работы, с медалями и дипломами, острыми клыками и мохнатыми лапами…

Толковых словарей нигде не было, и новоявленные гуру переводили Бог знает что чёрт знает как. Но народ, впитав нелёгкую и недешёвую науку, привык и полюбил новое средство общения всем сердцем. Гавканье, как активное, так и пассивное, превратилось в баркоманию3. Даже крамола отошла на задний план – никто более не заморачивался содержанием.

Все теле- и радиостанции быстро перестроились и с новой силой грызлись за эфир. А газеты и журналы крупно им завидовали: любые попытки изложить лай и тявканье на бумаге мало чем отличались друг от друга. Но тому же Феде, ой, простите, Фёдору Михайловичу, пришло в голову дать «авторам» немного покусать и пожевать свои напечатанные произведения. Продукция стала аутентичной и факсимильной, и её моментально разорвали на части.

В угоду идеям зоологического равенства он даже сумел присобачить кошек – для разогрева «ведущих» междугородних новостей. Но ему всё равно запретили увольнять «дикторов», которые не выдерживали напряжения, и сразу после эфира начинали скулить.

Ведущие литературоведы докопались до подлинного происхождения величайшего поэта: «Ай-да Пушкин, ай-да сукин сын!»

Огромную популярность приобрели социальные сети «ВКогтях» и «Одностолбники» с интегрированным поиском друзей по запаху.

В Интернете завелись блохеры.

Они ежедневно разносили чувство вины людей перед живыми существами с ограниченными речевыми возможностями. По городу покатились манифестации за смену официального языка…

* * *

Уставший, как боюсь уже сказать кто, я брёл с работы и случайно свернул в подворотню. Метрах в шести стоял незнакомый паренёк. Он бережно держал перелатаную книжку и упоённо читал вслух по складам. Перед ним, раскрыв рты и пасти, неподвижно застыла группка людей и собак. Со всех сторон из динамиков неслось жуткое гавканье, но никто не реагировал. В наши уши и сердца лились бессмертные фразы запрещённого букваря.

09.03.2016

1 Вариация КВНа, в которой разрешён мат. Назад
2 Разные названия одного и того же произведения в различных странах. Назад
3 От английского bark (лаять). Назад

Главная Стихи Проза Юмор