Заветное зеркало (1-я редакция)

Сказка

Давным-давно далеко-далеко жил-был король. Нет, не глупый и не добрый. Это в других сказках цари и короли такие, а наш – вовсе нет. Ему нужно было управлять хоть и небольшой, но целой страной. Будь он глуп или, Боже упаси, добр, его бы незамедлительно скинули с трона. Этого он очень не любил и не мог никому позволить. А ещё он страшно не любил носить корону. Не из скромности, конечно, а потому что она была ему тяжеловата и великовата. И вообще, запросто могла съехать набок в самый неподходящий момент. Но король ни за что не хотел этого исправлять. Во-первых, любой, даже самый искусный, мастер мог испортить дорогущую вещь, которая, как ни крути, худо-бедно справлялась с государственными обязанностями. А во-вторых, поползли бы слухи о том, что у монарха до неприличия маленькая голова. Любому дураку ясно, что одинаковых голов не бывает, и что на самом-то деле она не такая уж и маленькая. Но всё равно бы смеялись, даже под страхом потерять свою собственную. На беду, страна-то была небольшая, так что, если направо и налево казнить насмешников или даже просто арестовывать, то плохо станет всем и во всём. Поэтому неглупый правитель уговорил себя оставить всё как есть и отыграться на чём-то другом. Например, увеличить налоги. Правда, изначальную проблему это не решило – корона постоянно продолжала донимать его и портить настроение. Вот и вышло, что на самом деле наш король был очень умным и вечно злым. Ну, то есть, не наш, конечно, а тот, что из сказки. Мы-то живём в совершенно другое время.

* * *

По правде говоря, его величество далеко не сразу стал злым королём. Свои первые двадцать лет он был сказочным принцем – мог себе это позволить, пока страной правил крутонравый отец. Как все нормальные дети, принц мечтал поскорее стать взрослым и работать, как папа. Ну, то есть, надеть корону и отдавать приказы. О том, что для этого сначала отец должен был умереть, он старался не думать.

А ещё перед тем, как взойти на престол, ему нужно было жениться. И, конечно же, обязательно на принцессе. Хотя, если для других это было пределом мечтаний, то для него – нудной обязанностью. Все тонкости придворного этикета принц изучил досконально, и поэтому любая невеста его круга была скучна и противна своими нехитрыми дворцовыми ужимками и замашками.

Но король-отец был непреклонен и требовал сделать выбор. В конце концов, принц на всё плюнул и женился на первой встречной принцессе. Из оставшихся. Она оказалась чудесной девушкой, просто не сразу попалась ему на глаза. В столице сыграли шумную свадьбу, а в скором времени уже праздновали естественное продолжение – у юной четы родилась дочка. Все опять веселились и пировали за счёт казны, в то время как принц был ужасно расстроен – он-то рассчитывал на сына.

Правда, долго горевать ему не пришлось: умер старый король, и он, играючи, взошёл на престол. Ну, так это выглядело со стороны – прямой наследник же, какие вопросы? А на самом деле всё чуть не обернулось дворцовым переворотом. Опытная знать прикинула, что принц чересчур молод и не удержит власть. Но он прошёл серьёзную школу при дворе своего отца, и экзамен выдержал хорошо. Почему не с отличием? Да потому что в такой школе отличаться очень опасно. Короче говоря, никто из бунтарей не был помилован, и непокорные головы полетели одна за другой.

А голова нового короля целиком окунулась в государственные дела. Время от времени он, конечно, играл с дочкой и гулял по парку с королевой. Но мысли его были далеки: требовалось уделять постоянное внимание сложнейшим и важнейшим политическим вопросам, и повелитель тяготился пустой тратой времени в угоду старым предрассудкам. Тем не менее, король с удовольствием давал деньги на любые наряды жене и куклы дочке. А на робкие жалобы супруги говорил, что не в состоянии уделить им обоим больше внимания. Иначе-де в казне не будет средств, и ей станет не на что вести столь комфортный образ жизни. Хотя на самом деле, заниматься семьёй ему было просто скучно – куда интереснее денно и нощно заботиться о целой стране.

* * *

Долго ли, коротко ли, прослышал король на переговорах с коллегами о сказочных венецианских зеркалах. И ему стало обидно. Он-то считал, что живёт в сказке, а тут на тебе – у него нет чуть ли не самого что ни на есть роскошного, и потому совершенно необходимого. Несчастный монарх без малейших на то оснований твердил, что у всех, даже самых ничтожных, королей, понимаешь, зеркала есть, а у него – нет. В сердцах готов был даже казнить начальника лейб-гвардейской шпионской службы. За то, что вовремя не узнал и не доложил. Ну, то есть, натурально бездельничал. Гнев тут же обрушился вертикально вниз, все шпионы по команде спохватились, забегали за границу и достали. Не украли, конечно, а тайно купили, да ещё втридорога. И не потому, что надо было срочно вину загладить, а просто дело было крайне деликатным. Ни при каких условиях нельзя было показать недругам королевства, что у его величества такого до сих пор не было.

А во дворце полным ходом уже шла тренировка. Не доверяя абы кому, король отрядил целый полк солдат на подъём и установку чудо-вещи. Была сделана точная по форме деревянная копия, и отважных бойцов целыми днями муштровали вешать её на стену. Наконец, была проведена последняя репетиция, и король с тяжёлым сердцем доверил своё добро.

Впрочем, он зря волновался. Любой уважающий себя монарх во всём полагается только на армию. И в этом случае она тоже не подвела. Дело было настолько секретно, а движения до того отрепетированы, что никто из солдат, выполняя свою часть, даже не сообразил, что искусно задрапированное зеркало уже висит. И пока доблестные бойцы не опомнились, то ли генерал, то ли даже полковник, одной простой командой строем вывел их из дворца.

Церемониймейстер ловко сдёрнул неброскую материю защитного цвета, и все, кто, затаив дыхание, следили за действом, ахнули. Это было огромное и великолепное зеркало. Нет, вру, не зеркало, а Зеркало. Каждый, кто хоть раз его видел, называл потом с восторженным придыханием и непременно с заглавной буквы.

Король поначалу был даже возмущён – им самим так не восхищались, как этим паршивым зеркалом, да ещё настолько искренне. Но это неприятное чувство на время улетучилось. Конечно же, во дворце повесили шедевр. Куда там залам с картинами, если тут лица получались гораздо ярче, интереснее, да ещё и двигались. Кино, да и только. Впрочем, тс-с-с! Если король прознает о кинотеатрах, его бедных шпионов уже ничто не спасёт.

Зеркало висело и каждый день вызывало неослабевающий всеобщий восторг. Придворные продолжали толпиться вокруг него, без устали восхищаясь своими благородными чертами. Но при этом их крайне раздражали мерзкие рожи тех, кто стоял рядом. Каждый мечтал завладеть чудом и не делиться с другими. Да как сделать-то? У короля кругом тайные соглядатаи, обо всём докладывают. Малейшие попытки завести разговор о Зеркале могли быть приравнены к заговору с целью переворота. Так что можно было только явно любоваться, да тайно вздыхать. Ну, и на том спасибо.

А короля всё это крайне забавляло. И он, и королева, и принцесса спокойно проводили чудесные вечера у Зеркала, когда дворец уже пустел. Зато днём его величество через специальный глазок с нескрываемым злорадством и упоением наблюдал за придворными, пока те красовались и цапались у Его Шедевра. Делал он это нечасто, потому что был по горло занят особо важными государственными делами. Но как только наступал перерыв, его величество стремглав бросался к своему микроскопическому экрану.

* * *

Да, Зеркало было великолепно в любое время года. Но за красотой нужно следить, пылинки сдувать. Этим занимался старый камердинер королевы. Он приехал сюда вместе с ней и продолжал служить верой и правдой. Разумеется, в его обязанности уборка не входила, но из этого замечательного правила было сделано очень важное исключение. Ведь поддерживать зеркальный порядок мог только добросовестный и проверенный человек. Казалось бы, всего-навсего два простых условия! А, вот, другой кандидатуры так и не сыскалось. То попадались на редкость проверенные, можно сказать, свои, но не шибко добросовестные. То на удивление добросовестные, но откуда-то со стороны и сомнительного с точки зрения двора происхождения. Так или иначе, работа неминуемо досталась личному камердинеру её величества. Он, разумеется, краснел и отнекивался от столь ответственной должности, прекрасно понимая, что никаких денег подобная нервотрёпка не стоит. Но король, ничтоже сумняшеся, расценил его поведение как излишнюю скромность. Прилично скинув надбавку, чтобы не смущать щепетильного слугу, он под конец дружески хлопнул того по плечу: «Не робей, старина!»

Делать нечего, и верный спутник монаршей семьи приступил к дополнительным обязанностям. При близком рассмотрении ажурно-воздушное Зеркало оказалось на удивление тяжёлым и неповоротливым. Так что можно было совершенно не бояться не то что сбросить, а даже шелохнуть его. Буквально через неделю старый камердинер, практически не глядя, протирал чудо света. При этом он ужасно переживал за свою глупость и несговорчивость, которые обошлись ему в кругленькую постоянно недоплачиваемую сумму.

А ещё через неделю незадачливый камердинер и дуться-то перестал. Во-первых, он постоянно трогал и гладил тряпочками эту необыкновенную красоту. А во-вторых, он же не был слепым, и ему просто надоело наблюдать в Зеркале свою кислую рожу. Король даже не представлял, как легко ему сошло с рук явное мошенничество. Да и в голову бы не пришло этим озаботиться – подумаешь, обслуга.

* * *

Невезучий камердинер был на редкость добросовестным, и завидев пылинку даже не на самом зеркале, а на стене рядом, смахивал и её. Действительно, какой смысл сиять в грязи? Можно было, конечно, подождать, когда подойдёт черёд главных уборщиц, но слугу старой закалки это крайне раздражало. Он хотел, чтобы плоды его труда были видны и оценены немедленно. Бедняга был уверен, что не зря так горячится. Чистота, правда, заметна не была, и благодарности не вызывала, но, не дай Бог, высочайшие очи наткнулись бы на малейшее нарушение гармонии. И всё насмарку. По-видимому, он слишком глубоко продумывал ситуацию. Король с королевой были, конечно, чистоплотны, но на мелкие недочёты глаза закрывали. Даже перед Зеркалом. Оно вообще порождало у них крайне возвышенные чувства, и несомненно заступилось бы за провинившегося.

Ну, а за капризы девчушки-принцессы можно было вообще не волноваться. Они со старым слугой души друг в друге не чаяли. Так вышло, что у неё давно уже не было ни дедушек, ни бабушек, и верный камердинер от всей души заботился о ребёнке, как о собственной внучке. Тем более, что у самого не только внуков, но даже детей и жены-то не было. Служба. Дни и ночи.

* * *

Зеркало действительно было большим, даже по нынешним меркам. И, чтобы протереть его целиком, да ещё и смахнуть пыль вокруг, слуге приходилось влезать на лестницу. Делал он это, как и всё другое, крайне аккуратно, риск был исключён полностью. Но однажды, на свою беду, он вдруг задумался и не заметил, что поставил её на случайно обронённый кошелёк. Добравшись до нужной ступеньки, он ощутил странное шатание, и, не успев среагировать, рухнул вбок вместе с лестницей на ничего не подозревавшее Зеркало.

И всё бы обошлось, но солдат, вешавший его на крючок, из-за секретной драпировки не заметил, что насадил неглубоко. Так что бесценная вещь всё время висела, по сути, на честном слове.

Раздался оглушительный звон, затем душераздирающий треск, и ослепительное великолепие рассыпалось на множество осколков. Сбежались, конечно, все, кто околачивался во дворце, и застыли в шоке. Король пришёл в себя первым и тут же приказал страже оцепить место падения. Он просто не мог допустить, чтобы даже бесполезные осколки достались кому-то из его подданных. После этого он тут же заорал на помертвевшего от ужаса слугу:

– Да как ты смел, негодяй?! Это же достояние всей страны!

Он, конечно, явно преувеличивал. Официально о Зеркале никогда не сообщалось ни слова, дабы избежать ненужной зависти бедных простолюдинов. Но теперь, когда его величество постигла столь страшная и безвременная утрата, он желал, чтобы весь народ безутешно скорбил вместе с ним.

Понятно, что не приходящего в сознание слугу уволокли и бросили в темницу, несмотря на слёзные мольбы королевы и принцессы. Они обожали Зеркало, но старый камердинер вынянчил их обеих. Его мягкая беззащитная улыбка освещала их бытие ничуть не хуже пятна из серебрёного стекла, а тихий и слегка сиплый голос рассказал не одну замечательную сказку. Он заботился о них каждый день, и, как ребёнок, радовался каждому доброму слову хозяев.

А король был вне себя от ярости. Он физически ощущал, какой непоправимый вред нанесён престижу страны и какую ужасную утрату понесла казна. А ведь он даже не предполагал истинных размеров суммы, уплывшей в своё время в Венецию из его личного государственного кармана. Да, впрочем, и не только в Венецию.

* * *

Наступили мрачные времена. Верный слуга томился в каменном мешке, понимая, что дни его сочтены. Но даже не это убивало его ежечасно, а бесславный конец долгого и безупречного пути. Какая после него останется память? Растяпа, обрушивший блестяще висевшее зеркало?

Правда, и в королевской семье было не лучше. Бедные женщины очень хотели повернуть вспять монарший гнев, да от одного взгляда высочайшей главы семьи холодели от страха. Они так долго собирались духом, что неожиданно девочка придумала нечто гораздо лучшее:

– Мам, а давай позовём главного мудреца и спросим его совета?

– Замечательно, солнышко, – встрепенулась королева и отдала необходимое распоряжение.

Но на то главный мудрец и носил своё звание, чтобы сообразить не лезть в крайне опасное дело. Ведь её величество и её высочество – существа в высшей степени добродетельные и достойные. А, значит, в случае неуспеха ничего ему не сделают. Зато от короля можно огрести по полной. Мудрец, неуклюже пытался помочь, но с таким настроем, естественно, ничего не вышло. Под самый конец ему вдруг стало так совестно и так жаль своих просительниц, что он чуть ли не помимо воли подтвердил собственное бессилие, бросив судьбоносную фразу:

– Лишь одно в состоянии помочь вашему злосчастному слуге, и без последствий для кого бы то ни было. Это, если его величество лично захочет его помиловать. Сотворите чудо сами – изо всех сил постарайтесь его в этом убедить.

* * *

Королева и принцесса очень рассчитывали на мудрую помощь со стороны, и результат встречи их, мягко говоря, обескуражил. Ведь просили уже прямо тогда, на месте происшествия… Но тут в дверь постучали: прибыли кандидаты на столь удачно освободившуюся должность. Всех надо было принять, рассмотреть получше и, в конце концов, выбрать замену. Надо же кому-то исполнять столь необходимые дворцовые обязанности. Высокородные особы не могли себе представить в этой роли другого, и поняли, что дальше тянуть с разговором уже невозможно.

– Ваше величество, – с лёгкой дрожью в голосе обратилась жена к мужу, – я бы хотела попросить вас помиловать моего старого камердинера, который столько лет верой и правдой служил нашей семье. Не только наша дочь, но даже я помню его с самого детства. При всём нашем восхищении чудеснейшим Зеркалом, речь идёт о живом и близком нам человеке. Он давно уже заслужил особую награду за все свои старания. Так пусть ею станет сама жизнь, дарованная ему вами. Будьте милосердны, мой друг.

Короля проняло. Отсутствие злого умысла в содеянном, полная невиновность, конечно, не могли повлиять на его справедливое решение. Однако, обвиняемый не составлял решительно никакой опасности для государства. Не будучи извергом, король принимал все малоприятные решения исключительно по суровой необходимости. В данном же случае взыграли долго подавляемые эмоции, разогретые колоссальным размером потраченной суммы. Но сейчас на него глядели две пары по-настоящему любящих глаз. Обычно он их просто не замечал под грузом реальных проблем. Как назло, именно сегодня утром, ни с того, ни с сего, монарх решил весь день провести примерным семьянином. И его тут же на этом невольно подловили.

«Да, надо было быть последовательным», – с сарказмом подумал про себя король, всё больше колеблясь.

Ох, уж эти женщины. Даже самые маленькие из них прекрасно чувствуют легчайшие колебания душ. Принцесса бросилась на шею отцу и, ничего не говоря, осыпала множеством горячих поцелуев. Поперхнувшийся от неожиданности король сел, обмяк и просто сказал:

– Высочайшей милостью повелеваю: быть посему.

Это всё-таки был сказочный король. Правда, он тут же спохватился:

– А мне-то как быть с проклятыми осколками? Я не могу их выбросить, но и видеть – тоже. Господи, ну, в каком дурацком положении я очутился? Что делать?

Когда с плеч сваливается сильно давящий груз, освобождённый мозг начинает работать с удесятерённой энергией.

– Пап, – радостно прощебетала умненькая принцесса. – А давай мы вставим эти кусочки в маленькие рамочки, подвесим на ленточки и будем жаловать подданным вместо орденов?

Король аж рассмеялся от простоты идеи.

– Точно! – подхватил он. – Мы, конечно, не будем отменять старых орденов, чтобы не обидеть уже награждённых, но этот непременно сделаем самым главным! За заслуги перед королём и отечеством!

– Ой, пап, осколки ведь разных размеров…

– Ничего, доченька, сделаем двух, трёх, четырёх степеней. Сколько понадобится, столько и сделаем! Мусора-то у нас много, надолго хватит.

* * *

Ну что сказать? Измученный слуга выскочил из тюрьмы, не помня себя от счастья и восторга его величеством, а умный король выжал из ситуации всё что мог. Потрясающе пригодились многочисленные тайные осведомители. Им велели немедленно перестроиться, и вместо того, чтобы кругом подслушивать, напротив, рассказывать каждому встречному о невероятном великодушии и справедливости короля, который помиловал столь сильно провинившегося подданного.

Новый орден вызвал целую волну чувств от сердечной благодарности до невероятного воодушевления. Другие-то ордена сами по себе были бесполезны, а тут у каждого появлялся хоть и маленький, но шанс получить кусочек необыкновенно нужного сокровища в личное пользование. Всем было понятно, что шансы придворных всё равно куда выше, но настоящих героев и талантов такое положение вещей нисколько не смутило и не остановило.

Благодаря повсеместному моральному подъёму, дела в государстве резко пошли в гору, а в особенности стало везти принцессе. Отец проникся к ней такой симпатией, таким уважением, что стал брать на заседания своих министров и вовсю прислушиваться к её советам. Король вдруг понял, что лучшего наследника в управлении настолько сложным хозяйством быть, ну, просто не может, и решил не искать дочери заграничного принца. Тогда он взял и попросил её не покидать страну, обещая в будущем полную свободу в выборе супруга. Это было совершенно сказочное предложение, неслыханное в те времена из уст королей.

Прошли годы. Принцесса вышла замуж по большой любви, сама уже взошла на престол и растила сынишку. Никому не доверяя, она тщательно подобрала ему нового заботливого камердинера. Как-то раз, прислуживая, тот случайно разбил дорогую фаянсовую чашку. Перепуганный слуга был крайне озадачен, увидав вместо гнева грустную и лучистую улыбку. Перед глазами королевы снова ожили давние лица, озарённые негасимым светом доброй памяти.

27.09.2016

2-ю редакцию этой сказки можно прочесть здесь. Она очень сильно отличается от данной.

 
Главная Стихи Проза