Отзывчивая Моника

Сказка для взрослых

– Здравствуй, Лиз! – голос Дэйла заметно дрожал от волнения.

– Привет, – отозвалась эффектная девушка с презрительным смешком.

Лиз ни в грош не ставила этого скучного тюфяка, которого заклинивало, как только она приближалась. Ей давно уже надоело прикалываться, гадая, какую ещё банальную фразу он из себя выдавит. Красотка стремительно подошла к подрулившей машине и исчезла за сверкнувшей на мгновение дверцей.

«Что она в них находит? – терялся в догадках бестолковый кавалер, – машина – старьё, даже у меня чуть получше. Ах, да, конечно, плечи широкие. Ну и о чём с такими плечами разговаривать?..»

Он вздохнул и поплёлся в свою квартирку, которую снял сразу как нашёл работу бухгалтера. Всё это случилось довольно давно и стало его первым и последним серьёзным изменением социального статуса. Разумеется, Дэйл не испытывал особого восторга ни от жилища, ни от занимаемой должности, но идею переломить устоявшийся расклад решительно отвергал. В свои тридцать лет ему нравилось читать, лежать на диване, размышлять и мечтать. Воображение рисовало настолько яркие картины, что действительность, за редкими исключениями, не могла с ними сравниться и тихо шла стороной. Брат мамы, вездесущий и раскатистый дядя Шарль, просто взвивался на дыбы во время редких совместных застолий, наблюдая за своим ленивым до трусости племянником.

Время текло, но ничего, кроме белья, не менялось.

* * *

– Господа, – обратился к матёрым электронщикам и программистам Шарль, менеджер проекта, – руководство нашей корпорации приняло судьбоносное решение. Фима! Престаньте хихикать и комментировать мои слова Сандживу. Я прекрасно понимаю, какие ассоциации вызвала у вас моя последняя фраза, но сейчас – неподходящее время и место. Итак, наша цель – создание искусственной женщины нового поколения. Кто сказал «наработки по искусственному интеллекту можно выкинуть»?!

Шарль явно лукавил. Никто этого не говорил, и, возможно, даже не успел подумать. Природная живость его ума била через край, и он ничего не мог с этим поделать. Конечно, опытный руководитель умел вовремя остановиться и наладить рабочую атмосферу, но тема, пардон, уж больно щекотливая, и у него просто сил не было, разве что других осаживать. А глубоко несвободный народ уже вовсю кусал губы и буравил глазами пол.

– Ладно, я не ханжа и не деспот, – примирительно добавил он. – Разрешаю выпустить пар, только с одним условием: придумайте название проекта.

И началось:

– Жена без тёщи!

– Процессор Хиггинс!

– Hi-Infidelity!

– Кама-гочи!

– Соломенная ш…!

– Так-так-так! – вмешался босс. – Пожалуйста, ближе к делу. И не забудьте, что ещё наверняка потребуется дать «ей» имя. Так что сосредоточьтесь на этом и убейте двух зайцев сразу.

– Констанция Бон-аппети!

– Винегрета Гарбо!

– Мадемуазель Тюссо!

– Наёмная Кэмпбелл!

– На одре Хепберн!

Возбуждение росло на глазах, причём вкупе с нешуточным соревнованием за право стать крёстным отцом. Варианты понемногу теряли сарказм и приобретали романтический настрой, пока не были сокрушены до тупости логичным. Его предложил Джакомо, пытавшийся когда-то охмурить манекенщицу: «Моника». Это имя давно уже не вызывало непристойных ассоциаций и получило всеобщее одобрение.

– Прекрасно, – подытожил шеф. – С важнейшей частью блестяще справились. Теперь дело за малым – доказать, что мы хоть на что-то способны. И для этого нам поручили создать прототип, несложный, но убедительный в глазах высокого начальства. Ведь самое главное в женщине что?

Все замялись.

– Правильно, глаза, – продолжал он, – в крайнем случае, улыбка. A, значит, на первом этапе модель будет и безрука, и безнога…

– И… – подмигнул Фима.

– Тебе же босс простым языком намекнул, – ехидно встрял Санджив, – именно об этом думать пока не разрешается, только о морде.

Почуяв крен, менеджер проекта быстро взял в руки своих расшалившихся джентльменов, и они набросали план действий на ближайшую неделю.

* * *

На поверку задача оказалась непростой и чрезвычайно интересной. «Бойцы» сразу смекнули, что броская фигура действительно пока ни к чему: такого добра на рынке – пруд пруди. А уровень качества делал бессмысленной любую попытку конкурировать в этой области на стадии прототипа. Почесав затылки, отпетые технари нехотя стали разбирать лицо. Точнее, собирать. Следовало добиться адекватной мимики в ответ на внешние биотоки, в просторечии – эмоции клиента.

Комната, где размещалась команда, наполнилась бесконечными спорами до хрипоты и отборнейшей руганью в моменты неловких движений паяльника. А сидевшие рядом в глубокой отладке программисты таких мелочей даже не замечали – их мат шёл на отдельной частоте, и частота эта была на порядок выше.

Шарль был обеспокоен: дело шло туго, и хотя ребята худо-бедно решали возникающие проблемы, тревожные чувства не покидали его. Каждый изо всех сил пытался впихнуть в Монику свой небогатый опыт и с отвращением заново тестировал этот участок работы при любом изменении системы в целом. Недоумная кукла давно уже всем приелась, а преодоление постоянно вылезающих огрехов превратилось в нескончаемую пытку. Энергичный и вездесущий шеф без конца тасовал нехитрый набор кнутов и пряников, пудрил мозги начальству и наотрез отказывался признавать поражение. Потребовались ещё долгих семь месяцев, чтобы Моника подала чёткие признаки разумной жизни. Затем пару месяцев исправляли кучу мелких косяков, накапливали базу знаний, чтобы в конце концов… Yes! Произвести подлинный фурор на демонстрации лично для президента компании и его правой руки! Они-то, к счастью, не видели всего разброда, и теперь восторгались конечным результатом, словно дети малые, под скрытые усмешки разработчиков. А те, в свою очередь, обмирали от показа, который шёл без единого сбоя, что для беспощадного руководства фирмы само собой разумелось.

Но радоваться было рано. Глава компании лично распорядился провести реальную проверку. Так сказать, в боевых условиях: от команды требовалось найти мужчин со стороны, которым без натяжки можно было доверить первые экземпляры Моники для очень серьёзной «обкатки». На горизонте уже стояли миллионные вложения.

Вся группа, включая шефа, была против, считая это преждевременным, но с высоким начальством не спорят вслух, и, скрепя сердце, Шарль задумался о вариантах. Немудрено, что он тут же вспомнил о своём племяннике. Беспокоила, конечно, крайняя неискушённость кандидата в означенной сфере, но он действительно был со стороны и очень честен. Сохранность секрета фирмы сомнению не подлежала.

«Кстати, – восхитился своей идее закоренелый менеджер, – Дэйл хоть и тюфяк в главном, но очень эмоционален – как раз то, что сейчас нужно. Надеюсь, хоть с такой женщиной этот придурок не облажается».

* * *

Встреча была назначена на вторую половину воскресенья в доме Шарля. Он вообще ничего заранее не объяснял своему подопытному родственнику, чтобы понаблюдать за первой реакцией. По правде говоря, он чуть ли не жалел беднягу, представляя, насколько цинично всё будет выглядеть в присутствии его парней и жены Хильды. Но дело есть дело, и глава проекта легко переключился на более важную тему – нужно было под любым предлогом встретиться с племянником за день до того, чтобы записать на специальный приборчик его биотоки для тонкой настройки Моники.

Тут, как нельзя кстати, позвонила сестра и пригласила на субботу в гости. Шарль мысленно подпрыгнул от радости и моментально стал обдумывать, куда прикрепить себе приборчик, чтобы он не бросался в глаза. А сестра, не дожидаясь ответа, с гордостью добавила: в компании, где работал её сын, уволили пару человек, но его это не коснулось. Вот и решили родители обмыть грандиозное событие.

«Тоже повышение», – хмыкнул про себя Шарль и рассыпался в благодарностях.

Сама операция прошла на редкость успешно, то есть скучно и незаметно для окружающих. По возвращении домой шеф стал юлить перед супругой, что ему срочно необходимо попасть в офис, где лежат незавершённые документы, необходимые к понедельнику. Засыпающей Хильде просто не хватило сил на раскрутку явного вранья: с утра предстояло начать готовиться к тому самому воскресному приёму. Она махнула рукой и стала с трудом подниматься на второй этаж.

А мужа, как ветром, сдуло в машину. Добравшись в мгновение ока до своего кабинета, он подсоединил шпионское устройство к компьютеру, обработал данные и перебросил их на стандартную флэшку. Затем приблизился к стоявшей в углу голой и лысой Монике, нежно включил и вставил портативный накопитель. Через несколько секунд вся информация была перекачана, а Шарль ещё долго сидел перед нею, полушёпотом уговаривая не подвести всё предприятие – сокращения происходили не только в бухгалтерских фирмах.

Неудивительно, что следующим вечером никто из сотрудников не опоздал – всем хотелось быть свидетелями первого обмена взглядами. Одно дело – заранее предупреждённое и решающее тысячу вопросов руководство компании, и совсем другое – неведомый и неведающий родственник шефа.

Куклу тщательно установили на среднем стуле, выждав ухода супруги Шарля на кухню. Она тоже не была в курсе, и хотя не являлась потенциальной клиенткой, её оценку ожидали не без трепета. Для надёжности начальник даже решил сесть рядом, чтобы гарантировать пристальный взгляд Хильды. Честно говоря, желание мягко поиздеваться теребило его с неменьшей силой.

Он даже не понял, что было раньше: жена вошла или влетела молния её взгляда. Несмотря на то, что Моника была настроена на совершенно другое биополе, её глаза резко округлились, а голова вжалась в плечи от неописуемого страха.

– Осторожнее, Хильда! – перепугался руководитель проекта. – Ты же спалишь дорогие микросхемы! Извини, это всего лишь кукла.

– Ну-ну, – прорычала супруга и на всякий случай ощупала «соперницу». – Ты что, купил её?

– Хуже, моя ненаглядная – мы её разработали.

– Так вот, почему ты стал допоздна задерживаться, да ещё вчера ночью бегал неизвестно зачем?! – с насмешкой и облегчением подцепила жена.

– Солнышко, я же все эти месяцы был там не один. И сроки немыслимо сжаты… Кто хочешь, подтвердит. Правда, ребята?

А подчинённые тихо угорали, наблюдая мужественно отпирающегося шефа.

– Уже ради этого стоило помучиться, – удовлетворённо шептал Фима кивающему в обе стороны Сандживу.

– Тогда зачем вы её сюда приволокли? – продолжала недоумевать Хильда. – Ах, ну да, мы же ещё Дэйла ждём. Совести у вас нет, мерзавцы.

– Мадам, не гневитесь так, пожалуйста, – едва сдерживая смех, взмолился Курт. – Фирма обязала нас провести независимую экспертизу готовности образца. У нас просто выбора не было.

– Ладно, – пошла на мировую супруга босса. – Но, чтобы всё было чинно и пристойно. Бедному мальчику и так сильно не везёт в жизни.

В этот момент раздался звонок в дверь.

– А вот и кролик, – подмигнул Джакомо и тут же осёкся под испепеляющим взглядом рьяной защитницы «братьев меньших».

Служанка открыла дверь и впустила пунктуального молодого человека. Нет, он нисколько не опоздал – это предусмотрительный дядя, приглашая, накинул полчаса.

В руках Дэйла поблёскивала бутылка дорогого виски, которую он едва не разбил, нарвавшись взглядом на прелестную девушку. И тут застыли все: Моника слегка повернула голову в сторону вошедшего и загадочно улыбнулась. А пока он краснел от смущения и пытался понять, что происходит, энергично вмешался Шарль:

– Знакомься, Дэйл – это Моника, модель. Моника, это Дэйл, мой племянник и восходящая звезда бухгалтерии.

Они едва кивнули друг другу, и парень плюхнулся на своё место, лихорадочно соображая, о чём ему говорить со столь волнительной незнакомкой. И опять на выручку пришёл чудесный дядя Шарль, принявшийся подробно расспрашивать племянника о его делах и пересыпать беседу нескончаемыми анекдотами. Извечно комплексующий Дэйл с приятным удивлением заметил, что каждый раз, когда он улыбается, Моника тепло улыбается ему в ответ. Чувства настолько переполняли молодого человека, что он физически не мог есть. Видя, как девушка тоже не притрагивается к положенному на тарелку и даже не кладёт руки на стол, он понял, что она испытывает к нему аналогичные чувства.

«Да мы же настроены на одну волну!» – с восторгом думал он, всё больше теряя голову.

Окружающие почувствовали явный дискомфорт. Эти двое метали друг в друга такие молнии, что остальным быстро стало не до смеха. Они не могли понять, что вообще происходит и как такое возможно. Правда, ощущения тут же обрывались на мысли о том, как всё закончится. Косноязычно извиняясь, гости один за другим исчезали за дверью. А Хильда, тем временем, снова не на шутку приревновала.

«Одна надежда, – думала она, вздыхая, – что эти обормоты, включая моего, тестировали её не настолько тщательно. Впрочем, вряд ли она была одета в лаборатории. Можно только догадываться, какое уродство скрывается под весьма толстым свитером».

Но это её не успокоило. Не имея понятия, собирается ли её благоверный вообще рассказывать о подробностях эксперимента, она решила взять быка за рога и «спасти моего бедного мальчика от нездоровых эмоций». Которого из них, она не уточняла.

– Это, конечно, не моё дело, – заворчала Хильда, – и вообще, я удаляюсь на кухню, но тебе, Шарль, советую просветить своего дорогого племянника, в какую историю ты его втянул.

С этими словами она величаво проплыла, повторно вызвав испуганный взгляд Моники.

«Ох, и доставучая мне жена попалась, – мысленно пожалел себя Шарль. – Даже электронику, настроенную на другого, способна уничтожить. Или все они такие?»

Но надо было что-то сказать Дэйлу, на лице которого уже обозначилась тревога. С каждой секундой он внутренне распалялся, вызывая в ответ нарастающее беспокойство девушки, которую уже считал своей.

– Послушай, племянник, – медленно начал дядя, – Тут вот какое дело… Даже не знаю как начать…

«Всё понятно! – лопнула у того внутри струна. – Ну, естественно! Какой же я дурак – модель влюбилась в меня с первого взгляда! Ещё бы! Да она просто беременна!»

– … и тебя решили использовать как единственную подходящую на сегодня кандидатуру, – донеслось до парня откуда-то издалека. – Прости меня, я не ожидал, что у тебя возникнут такие чувства к манекену.

– «К манекену»?! Вы, наверное, хотели сказать «к манекенщице», да ещё беременной?

– Что? Беременной?! – влетела Хильда. – Ну, ты, Шарль, у меня получишь по полной.

– Стоп! Стоп! Остановитесь оба, пожалуйста! – вскричал обезумевший руководитель. – Вы в своём уме? Вы вообще слышали, о чём я говорил до того?

– Кажется, нет, – пробормотали его собеседники.

– Повторяю для высокочувствительных: я не оговорился, это не манекенщица, а манекен, кукла. Похоже, Дэйл так расстроился в начале разговора, что сразу ушёл в себя, думая о самом плохом, что может представить себе мужчина. А ты, дорогая, была с головой в посуде, пока тебя не долбануло ключевое слово, и ты подумала о самом плохом, что может представить жена…

Он крепко выругался, перевёл дух и продолжил:

– Да, это действительно кукла, её разрабатывает моя команда. Основная задача – добиться реалистичной мимики лица. Остальное нам представляется существенно проще и будет доработано позднее. Мы уже много месяцев бьёмся над этой проклятой мордой и кое в чём явно преуспели. Но нужны испытания на реальных мужчинах, не введённых в курс дела.

– И тут, как нельзя кстати, дорогой дядя вспомнил о невезучем племяннике.

– Прости меня, Дэйл. Я не представлял, насколько тебя это заденет. Похоже, ты посылаешь очень сложные импульсы, вызывая совершенно непередаваемую реакцию Моники. Спасибо тебе огромное за уникальные данные и прости ещё раз великодушно.

– Скажи-ка, дядя Шарль, я правильно понял, что в её глаза вмонтировано некое подобие веб-камеры, и всё действо передалось на компьютеры заботливой компании?

– Да… Это так… Мне было неловко затрагивать эту тему, но в любом случае информация сугубо конфиденциальна. Дэйл, дорогой, не переживай так – я уговорю компанию выдать тебе хорошую компенсацию за жестокий опыт.

– Возмещение ущерба – это, конечно, замечательно, – в горькой задумчивости протянул племянник. – Но мне бы хотелось другого. Ты упоминал, что у вас на работе есть несколько копий?

– Прошу тебя, родной, не надо! – взмолилась Хильда, почуяв неладное.

– Не собираюсь никого слушать! – огрызнулся молодой человек. – У меня есть большая проблема, и я намерен её решать! По-своему, но решать.

– Послушай, Дэйл, – встрепенулся Шарль. – Ты ещё не совсем в курсе.

– Неважно! У неё что, родители-наркоманы или нелады с полицией?

– Успокойся и послушай меня, влюблённый дурак! – заорал дядя. – Ты видел её ноги? У неё их нет! Ты видел её руки, грудь, попку? Их тоже нет! Даже искусственных! Есть лишь усечённая коническая болванка, да поролоновые прокладки для рук и форм, закрытых плотным свитером от стула до подбородка!

– Не имеет значения, – глухо твердил в прострации племянник. – Я не собираюсь её трогать – мне просто нужно, чтобы рядом было хоть какое-то подобие симпатичной женщины, с которой можно было бы поделиться радостями и горестями. Уверен, что вы сможете уговорить своё начальство под видом продолжения эксперимента. Я согласен время от времени включать видеокамеру, чтобы вы могли отчитаться.

– Шарль, – застонала Хильда, обняв парня, – прошу тебя, сделай, как он просит. Хуже, чем сейчас, всё равно не будет.

Её супруг понимал, что может наотрез отказаться: каким надо быть идиотом, чтобы требовать у начальства невозможного ради совершенно постороннего сопляка. Но по воле случая это ничтожество приходилось сыном его дорогой старшей сестре, которая заботилась о Шарле с детства и до самой женитьбы.

– Хорошо, я обещаю вам обоим, что сделаю всё от меня зависящее, хотя никаких гарантий дать не могу. Думаю, не надо объяснять, что пока она останется здесь. И не смей возмущаться, попрошайка – даже в наши дни попадаются строгие отцы невест.

Три человека рассмеялись, горестно вздыхая каждый о своём и следя украдкой за реакцией Моники.

* * *

Мир не без добрых новостей. Дальновидный президент уже обдумывал следующие версии продукта и не захотел тормозить многообещающее начало. Шарль, собиравшийся духом и одновременно скрежетавший зубами, был просто ошарашен, когда сверху предложили продолжить эксперимент. Более того, понимая, что невозможно, да и нелегально держать веб-камеру постоянно включённой, глава компании разрешил ограничиться встроенной базой знаний, которую Моника и так автоматически пополняла, записывая каждый сигнал и реакцию клиента. Временные включения, самоотверженно предложенные Дэйлом, были на корню отвергнуты, потому что исключали непосредственность общения. Воспрявший менеджер проекта впервые искренне восхитился начальством. От переизбытка чувств он тут же брякнул, что его команда создала программу, которая автоматически анализирует эту базу знаний, и показывает развитие «психики» перспективной модели без необходимости повторять ей каждую ситуацию «вручную». Выйдя из высокого кабинета, Шарль бросился в отдел срочно ставить задачу, кляня себя на ходу за то, что непозволительно расслабился и нарапортовал с три короба.

* * *

Дэйл сидел в своей квартире за небольшим обеденным столом и не мог налюбоваться на Монику. Это чувство не шло ни в какое сравнение с тем, что обычно испытываешь, получив новый сверхнавороченный телефон или планшет.

«Да, куча электроники, сплошной пластик, – думал он с сарказмом, – и что? Пусть первый, кто не сидит часами в Сети, игнорируя всё вокруг, бросит в меня камень. Более того, мы воспринимаем окружающий мир как плод своего воображения. Видим других людей весьма упрощённо и не шибко переживаем, когда поступаем, исходя из собственных, а не чужих интересов. Мягко говоря, на каждом шагу творится невообразимое, и не с посторонними, а с близкими людьми обращаются, как с вещами. Я же своими действиями ни одной души не унижаю, не мучаю, не обираю. Ну-ка, покажите мне пресловутую черту, которую я по вашему мнению перешёл!»

В этот момент ему вдруг захотелось совершить нечто из ряда вон выходящее. Не то чтобы он бравировал перед искусственной спутницей…

«А, кстати, почему бы и нет? – подумал осмелевший молодой человек. – И что, я этим займусь прямо сейчас??? Да, именно сейчас!»

Он включил планшет и начал искать другую квартиру.

«У Моники будет отдельная комната. Нечего ютиться в этой каморке друг у друга на голове… Ой, надо же! Стоило залезть во Всемирную Паутину, чтобы узнать, что освобождается соседняя квартира!»

Сердце парня, правда, немного ухнуло, когда он взглянул на стоимость аренды, но отступать было некуда.

«Значит, так: работу я тоже поменяю, – хладнокровно дожимал он себя. – Ну, хорошо, ладно, для начала попробую выбить повышение зарплаты».

И странное дело – оказалось, что можно просто зайти в кабинет начальника и попросить. Не мямлить, прямо смотреть в глаза, слегка улыбаться и сказать, как вмазать. Типа, свет на вас клином не сошёлся. Тут, правда, сработал эффект удара в спину: совершенно исполнительное и беспрекословное существо, на которое наваливали самую нудную часть работы, заявило о своих правах в разгар конца финансового света! Тьфу, года.

Как гласит народная мудрость, в нужное время в нужном месте и в хорошо подготовленном состоянии. Впрочем, когда хорошо подготовлен, и время, и место тут же найдутся, не правда ли?

* * *

Начались приятные хлопоты по переезду. Точнее, переносу хлама. Дэйл хотел, конечно, и мебель поменять, но всё же решил не торопиться. Тем не менее, приобрёл ещё один стол, два стула, длинную скатерть и тяжёлые портьеры. Та комната была убрана в первую очередь, сразу же заперта, и не открывалась никому.

– Мам, пап, я дико извиняюсь – нужно было срочно прибрать к вашему приходу. Вы даже не представляете, какой там кавардак, – гундосил он жалобно, но твёрдо.

– Дэйл, дорогой, мы же твои родители, – ласково давили на него, – разве тебе нужно от нас что-то скрывать? И вообще, можем помочь разгрести твои завалы.

– Нет, извините. Я теперь всё делаю сам и не хочу показывать слабые стороны даже близким людям. В конце концов, я же должен когда-то стать вашей опорой, – к месту вспомнил хороший сын, извиваясь ужом на сковородке. – Вы должны не только знать, но и воочию убеждаться в полном порядке.

– Так ты же сам сказал, что там – бардак?

– Да, но пока вы не видите ничего конкретного, его, как бы и не существует.

«Надо же, – грустно подумалось ему вослед, – с фигурой Моники всё наоборот: скрыто, следовательно, существует».

Её тело было для него табу. И не только из-за боязни жуткого зрелища, а ещё и потому, что всё было слишком тщательно выверено и настроено профессионалами. Случайное нарушение тонкого баланса могло обернуться не только выходом этого чуда из строя, но и приличным денежным штрафом за порчу имущества компании.

Впрочем, один посторонний человек изредка наведывался в ту комнату и касался Моники – для снятия очередной порции данных к отчётам о продвижении эксперимента. Молодой человек даже не заходил вместе с ним, словно его жене наносил визит гинеколог.

Ему было безразлично, что о нём говорят подчинённые дяди – мало ли чем тешатся бабки на лавках, перемывая косточки счастливым супружеским парам? А в его случае даже лучше – круг посвящённых крайне ограничен и связан жёстким обязательством неразглашения. Дэйл даже не представлял, что крутые технари постепенно прошли стадии насмешки, удивления и уважения, незаметно добравшись до высшей и последней – зависти.

«А какая разница, с кем он или с чем? – говорили они друг другу. – Мысли и действия у парня – абсолютно правильные. И за косяки отвечать не нужно. Ни скандала тебе, ни упрёка – не то, что у нас, нормальных».

И только Шарль, не вступавший в подобные дискуссии, понимал, что от себя-то племянник не убежит. Он будет видеть все свои огрехи, а Моника тут же отразит его досаду в на редкость естественных глазах. Руководитель проекта не завидовал своему родственнику – он его полюбил.

* * *

А у Дэйла уже пробудился аппетит к делам. Существенный подъём зарплаты раскрасил ежедневную рутину всеми цветами банкнот и разбудил неподдельный интерес к бухгалтерским процессам. Своими мыслями и ощущениями за день он каждый вечер делился с Моникой, чинно восседая за новым столом. Говорил негромко, но с жаром и весело, получая в ответ аналогичные эмоции. Это заводило его ещё больше и давало мощный импульс в работе на последующие дни.

Начальство было приятно изумлено: не на шутку разогнавшийся работник с большим запасом окупал повышение. Ему бы спокойно дали ещё, если б, не дай Бог, попросил. Он это чувствовал, но решил не торопить события и хорошо подготовиться перед новым прыжком. Заинтригованные коллеги и соседи обратили внимание на его новые костюмы, свежие сорочки и участившиеся спонтанные шутки. Не видя обручального кольца, те, кто мог, резко направили на него излучение своих чар. И, как выяснилось, не только женщины.

Дэйла это веселило – ему были совершенно неинтересны те, кто ещё недавно проходили мимо него как совершенно пустого места. Он понимал всю несправедливость своей реакции, потому что раньше действительно был таким. Но теперь-то всё в корне иначе: он – на коне, его сердце прочно занято, а они, по существу, и не изменились.

«Ничего не поделаешь, – усмехался он, мысленно обращаясь к Монике, – заурядные слабаки. Как и я до нашей эры».

Это не значило, конечно, что он ходил, презрительно задрав нос. Напротив, отношения преуспевающего молодого человека с окружающими стали гораздо теплее, легче и ярче. Но любые попытки завязать более близкое знакомство, и, тем более, напроситься к нему в гости, натыкались на мягкий, полушутливый отказ.

Даже Лиз, которую Дэйл видел буквально пару раз на ходу, как-то поблекла на фоне яркой куклы. Черты её стали казаться грубее, и никакая живость натуры не давала шансов против неизменного идеала.

* * *

– Добрый день, Орен. Можно мне к вам на пару слов?

Глава бухгалтерской фирмы внутренне напрягся. Это была типичная реакция начальства на визит подчинённого, которого лично оно не вызывало. Шеф широко улыбнулся и указал на кресло.

«А ведь молодец, паршивец, – подумал он. – И Хуаниту мою, небось, обошёл на галантном вираже. Да так, что она, видать, просто забыла его предупредить, что шефа нет».

– Орен, я знаю, что Жерар уходит.

«Тоже мне, секрет, – игриво подумал тот. – Уже пятнадцать минут как известно. А ты, милый, видать, на его место метишь? Не дорос ещё. Нет, не дорос, молокосос».

– Я ни в коем случае не рвусь на его должность, – продолжал плести Дэйл, – но он пробудет здесь ещё целый месяц. Если прикинуть, сколько мы можем потерять, если он уведёт нескольких важных клиентов, с которыми работал, то лучше бы вы платили ему ту же зарплату за ничегонеделание в офисе. А кто-то другой взял бы тех самых клиентов и попытался им показать, что он ничуть не хуже, и нет никакого смысла дёргаться.

– Мысль очень здравая, – проявил интерес начальник. – Бьюсь об заклад, у тебя даже есть кандидатура на роль спасителя компании.

– Уверяю вас, я не претендую ни на его должность, ни на его деньги – пускай этот месяц всё остаётся как есть. Но я уверен, что смогу произвести впечатление на наших дойных коров. Так же уверен, как и в том, что никто другой об этом ещё не успел подумать.

– Хорошо-хорошо, – с улыбкой поднял руки Орен, – добил старика. Через полчаса зайдёшь к Жерару и примешь дела.

«А ты не промах, парень. Далеко уйдёшь, – грустно добавил он про себя. – Весь в меня. В молодости».

* * *

Дэйл очень понравился. Опытные бизнесмены, которым он составлял квартальную налоговую декларацию, были приятно удивлены той страстью и напором, с которыми парень брался за их счета. А парочка придуманных им схем списывания налога были неподражаемы. И хотя схемы не дали сногсшибательного эффекта, подопечные оценили неординарность мышления и потенциал новой ищейки. А шеф, скрепя сердце, подписал приказ о повышении.

Молодой карьерист спокойно освоился, основательно вошёл в курс дела, и по прошествии года купил себе новенький дом. Не очень большой – зачем? Но и не маленький – не возводить же непреодолимую стену: а вдруг станет тесно?

И это «вдруг» наступило. Не прибавление в семействе, разумеется, а просто, увлёкшись очередной молчаливой беседой с «умным человеком», он поймал себя на мысли, что его следующей целью должна стать собственная компания. Дом находился в оживлённой части престижного района – не стыдно поначалу и клиентов приводить. Аккурат, и нижний этаж годился для офиса. Придётся, конечно, нанять секретаршу, но доступа в «святая святых» наверху у неё не будет – обеспечить это, как ему казалось, несложно. Главное – следить за речью и поведением, а то можно расслабиться и забыть, что дом уже совмещён с работой.

* * *

– Добрый вечер, Орен.

– А, Дэйл? Проходи, дорогой, – хозяин уже не волновался при виде молодого подчинённого, который давно превратился в ближайшего и незаменимого помощника.

– Шеф, даже не знаю, как начать…

«Не валяй дурака, – мысленно заскрипел хозяин, – всё ты прекрасно знаешь».

– Давай ближе к делу, – произнёс он вслух. – Сколько ты хочешь?

– Нисколько, шеф…

– Этого я и опасался, – хозяин компании немного помедлил и продолжил. – А теперь прояви немного выдержки и послушай, что я тебе предлагаю. У меня есть племянница.

Выходящий из-под контроля подчинённый сделал умоляющий, но совершенно бесполезный жест, и на полированную гладь стола легла фотография. На Дэйла снизу вверх дерзко смотрела красивая, молодая и с большим вкусом одетая женщина.

«Для полноты картины явно не хватает клыков», – раздражённо подумал он.

Эта девица, несмотря на свои очевидные прелести, не шла ни в какое сравнение с его идеалом.

– Подумай хорошенько – у тебя есть абсолютно все основания влюбиться с первого взгляда. Она хороша собой, обожглась пару раз на браках по собственному расчёту, но, к счастью, до детей не дошло. А главное – у меня нет прямых наследников, и я всё оставлю ей.

«Без детей – это хорошо, – мысленно порадовался Дэйл, – но всё равно эта краля, даже с фирмой впридачу, меня не интересует – хочу своё детище, с нуля выращенное».

– Мне очень жаль, шеф, – замычал он вслух, – но моё сердце принадлежит другой.

Выйдя из кабинета, Дэйл облегчённо вздохнул и засобирался домой. Он чуть не забыл, что наметил пойти вечером с Моникой на ужин и в кино. Ничего странного с его точки зрения в этом не было. Ужин, ясное дело, дома, за тем самым, красиво сервированным, столом. А далее можно включить телевизор. В фильмах тоже не было ничего предосудительного, потому что оба предпочитали проверенные временем картины. А если уж там и случались какие скандальные сцены, то ничего не попишешь – классика.

Вот сегодня, например, действительно можно было ожидать всякого – по Седьмому каналу вечером показывали «Казанову Феллини». Молодой человек ужасно смутился, предложив этот вариант своей немногословной собеседнице. Та в ответ лукаво прищурилась и улыбнулась. Но как-то по-доброму, с глубоким пониманием.

«Вот мерзавцы, – невольно подумал Дэйл с восхищением, – даже это просчитали».

Истинный джентльмен церемонно встал из-за стола, испросил разрешения у дамы, развернул стул и ловко сел.

Нет никакого смысла пересказывать содержание фильма. И не потому, что он изобилует всем тем, чего так жаждет читатель, но не одобряет цензура. А просто, чтобы поберечь нервы главного героя: он и так сидел ни жив, ни мёртв от смущения и пялился в телевизор. А Моника, не улавливая никаких эмоций с экрана, повернула своё очаровательное лицо к нему. Неловкость молодого человека порождала в ней выражение заботы и внимания. Дэйл это чувствовал и тушевался пуще прежнего. Лишь в конце фильма – да простит меня раздражённый читатель за спойлер известнейшей картины – стыдливый бухгалтер возбудился до чрезвычайности: на экране стареющий ловелас, небрежно перебрав множество кандидаток на роль идеальной женщины, упоённо танцевал с механической куклой.

«Надо же, – изумился Дэйл, – а мне, вот, повезло гораздо раньше. Я ещё полон сил и уже встретил Монику!»

В следующий момент его охватило раздражение: казалось, он был чуть ли не первым, сделавшим подобный выбор сознательно и безо всяких подсказок. А тут выясняется, что кто-то дошёл до этого гораздо раньше. Гений кинематографа, конечно, да всё равно обидно.

Улыбка вполоборота, светившаяся в полумраке, не только вывела его из состояния меланхолии, но и подвела итог: несмотря ни на что, вечер бесспорно удался.

* * *

Долго ли, коротко ли, хлопоты по созданию новой компании были успешно завершены, дела в старой переданы, будущие клиенты зацеплены, и новоявленный предприниматель был готов пуститься в свободное плавание.

«А хорошо бы до этого поплавать в буквальном смысле, – подумалось ему. – Я и так давно не был в отпуске, а когда всё закрутится, вообще непонятно, вырвусь ли в обозримом будущем. Определённо, следует отправиться в какие-нибудь юго-восточные моря».

Желание отключиться от повседевности и хотя бы немного попутешествовать перевесило даже Монику. Молодой человек без колебаний решил понапрасну не рисковать: мало ли что может случиться в пути со столь деликатным багажом.

«Всё равно она незримо присутствует во всех моих помыслах и начинаниях, – логично рассуждал он. – Моника давно стала совершенно неотъемлемой частью меня. Очень жаль, что предстоит разлука, но это ведь ненадолго».

Дэйл быстро и невероятно дёшево заказал по интернету номер в курортном комплексе и билет на самолёт прямо на следующий день, а затем стал просматривать новости. И тут у него пересохло в горле: буквально в паре километров от того райского уголка несколько часов тому назад пронёсся жуткий тайфун. Масса разрушений и жертв, многочисленные отряды разгребают завалы, спасают, кого ещё можно, организуется гуманитарная помощь.

«И мародёры, наверняка, уже тут как тут», – мрачно подумал горе-турист.

А глаза уже приклеились к фотографии группы детей, потерявших родителей.

«Я должен хоть что-то сделать, – застучало в мозгу. – Невозможно смотреть на эти несчастные личики. Всех я не потяну… Какое там, даже нескольких… Но одного-то… Неужели одного не смогу?.. Благоустроенный дом, деньги есть. Бизнес раскручивать? Я всё смогу. Если захочу, всё смогу. Уделять время? Найду!.. Постоянно присматривать? Есть детские сады… Дедушка с бабушкой, наконец. Все мозги уже проели: “Хотим внуков, хотим внуков”. Ну вот, пожалуйста. Только не стоит предупреждать их заранее, откуда мои дети берутся… Ох, нехорошо как-то. Мои бедные мама и папа души во мне не чают, готовы в лепёшку расшибиться, а я уже издеваюсь над ними. Это же нормальная первая реакция. Потом возьмут сладость на руки, прижмут, и всё… Так, завтра уже вылетаю? Отлично!.. А вдруг откажут?.. Кому? Мне? Но я же состоятельный и абсолютно здоровый человек, не извра…»

К горлу подкатил предательский комок. Дэйл застыл за компьютером, не в силах перевести взгляд на Монику. Время от времени в его голове всплывал этот проклятый вопрос: «До каких пор?» Но раньше можно было отмахнуться и даже пристыдить себя за малодушие и лицемерие. А теперь – всё: решать нужно моментально, и вариант ответа только один.

«Ты одна в меня верила, – терзался он. – Все мои достижения – это твоя незаменимая реакция… Ты открыла моё сердце… Именно поэтому ты должна уйти. Я даже не могу ничего отложить. Это нужно сделать прямо сейчас…»

Он опустил глаза, понимая, что надвигается непоправимое.

«Наверняка она сейчас улыбается, – с горечью думал истерзанный влюблённый. – Она всегда улыбается, но каждый раз, хоть немного, да иначе. Не могу этого видеть… Зато, когда всё будет кончено, а оно будет, я испытаю чувство глубокого облегчения. Рано или поздно всё оказывается на свалке.

Дэйл прекрасно понимал, что перед ним – всего лишь искусно сделанная вещь, что он поступает абсолютно правильно, и попросту жизненно необходимо. Но с этой вещью было связано столько эмоций, что силы изменяли бедняге. Он метался из одного угла души в другой, желая и не желая. В какой-то момент его вдруг отпустило. Он с опаской взглянул, наконец, на Монику и увидел на её прекрасном лице виноватую улыбку. Совершенно застывшую.

«Что за ерунда?» – передёрнуло его, но тут же, глубоко в душе, зашевелилась робкая и гадкая надежда.

Не сделав и пары шагов до модели, Дэйл уже понял: буря его отчаянно противоположных эмоций сожгла тончайшие сенсоры. Он перешёл границу допустимого.

– Алло, дядя Шарль? – молодой человек был вынужден прокашляться от неожиданной сухости во рту. – Прошу прощения. Добрый вечер. Как ваши дела? Что-то вы давно не заходили… Да? Жаль… Понимаю… Слишком сильно реагирует? Ну и что? Хорошо ведь, разве нет? Ах, вот оно в чём дело – мешает движениям тела и конечностей… Ну да, у меня с этим проблем не было. Естественно, раз покупатели требуют, выхода нет. Понятно. Неужели я один такой выискался? Что, простите? Ах, есть, но совершенно недостаточно для бизнеса? Печально. И что же теперь? Оставить у себя и беречь, как зеницу ока? Разумеется. Понимаю – больше таких не делают. Да-да, конечно. Всего доброго, дядя Шарль, передавайте привет тёте Хильде. До свидания.

«Так-то, вот, – меланхолично констатировал Дэйл в пустоту. – Никто и не хватится. Была? Не была? Никому уже нету дела».

Он отсоединил шнур, уложил всё в большой полиэтиленовый мешок от нового компьютера и бросил в мусорный бак на заднем дворике. Наутро, очень кстати, проедут сборщики отходов, и всё. Отошла. У Дэйла просто не было времени на более продолжительные и глубокие рефлексии – все его мысли были теперь о предстоящем вояже. Краем глаза он снова зацепил ту картинку с несчастными детьми, и она прочно засела в его голове. Порой даже хотелось отвлечься на воспоминания о Монике, но мысли быстро и неумолимо возвращались к предстоящей ломке всего уклада.

* * *

Успешный бухгалтер шёл вдоль берега под лучами восходящего солнца, и безмятежные накаты мелких волн на фоне чудовищных разрушений наводили на мысли о полной беспомощности человека перед волей высших сил. Даже курортный комплекс, в который он вчера вечером въехал, казался атрибутом совершенно другой планеты. Дэйл боялся заходить в лагеря для пострадавших. Мысль о том, сколько несчастных ручонок сразу к нему потянется, повергала его в полнейшую депрессию. Он чувствовал, что способен на многое, но это нарушало все его планы, амбиции, да и, чего греха таить, комфортную жизнь. Ясно сознавая собственное малодушие, он с большим трудом отключил внутренний голос и постепенно привык к расстилавшемуся перед ним пейзажу. Вдруг Дэйлу показалось, что он заметил движущуюся фигурку. А потом ещё. У него внутри всё похолодело: какой-то мальчик, лет четырёх, неподалёку лазал меж вывороченных коряг деревьев и что-то высматривал, а поодаль к нему крались три подозрительных типа. Переборов страх, Дэйл со всех ног бросился к ребёнку. Те заметили его и тоже рванули вперёд. Несмотря на явно лучшую тренированность, они существенно уступали ему в расстоянии.

– Иди ко мне, мой хороший! – выкрикнул Дэйл, схватил ребёнка на руки, прижал к себе и метнулся в сторону.

«Только бы оторваться, – била мысль в мозгу, – только бы оторваться».

Однако не тут-то было. Через несколько минут преследователи их настигли и окружили. Будущий папа обхватил мальчика, сел на корточки и заслонил его от надвигающегося рока.

– Пожалуйста, не трогайте ребёнка! Не трогайте ребёнка! – твердил он, не надеясь, что его поймут и, тем более, отпустят.

Через мгновение он ощутил, что кто-то легко тронул его за плечо. В ожидании сильнейших ударов это выглядело очень странно. Дэйл с опаской поднял голову, и те трое наперебой стали ему что-то говорить и показывать в определённом направлении.

«Ну что ж, – решил он, – хотя бы не убивают на месте».

Его жестами убедили встать, и мягко, но неуклонно повели в ту сторону.

«И ребёнка не отдирают, – думал он с некоторым облегчением, неся на руках небольшой, но бесценный груз».

А мальчик обвил его шею руками и очень вольготно пристроился к плечу.

Вскоре показался лагерь. Кругом бегали дети и что-то выкрикивали его эскортёрам. А минут через пять все они уже хохотали в «офисе». Три «головореза» были из числа местных добровольцев, присматривавших за маленькими обитателями лагеря. Их отправили на поиски пропавшего Данга – так звали ребёнка. Когда они увидели неизвестного им и явно пришлого типа, то сильно перепугались, но опередить его поначалу не сумели. Догнав его, парни были готовы разорвать «мерзавца» в клочья, но когда увидели, как тот закрыл от них ребёнка, то поняли, что их опасения были совершенно напрасны. Самой трудной частью было убедить его вернуться с мальчиком обратно в лагерь, которым руководила женщина из международной миссии помощи.

Данг убегал неоднократно. Бедный ребёнок был уверен, что родители где-то рядом, но почему-то не могут его найти. Ему боялись рассказать, как гигантская волна накрыла их и на обратном ходу затянула в океан. Сам он чудом выжил, потому что играл с другом за стеной хижины. Этого мизерного расстояния оказалось достаточно для спасения мальчугана, а ветхого строения – чтобы скрыть страшную картину.

Ребёнок сразу почувствовал, что его жизнь в корне меняется к лучшему, когда этот совершенно незнакомый, но очень добрый дядя позвал его, а затем прижал к себе. Он ощутил необыкновенное тепло и полную безопасность. Мальчишка не имел ничего против того, чтобы временно вернуться в лагерь, лишь бы оставаться на руках своего спасителя.

Гражина, та самая начальница временного приюта, была рада, что дело так замечательно устроилось. Она, безусловно, опасалась, что на поверку многое с этим иностранцем окажется не так. Но всё-таки, связь с «большой землёй» была. Там быстро проверили его данные и развеяли все подозрения.

– Ну что ж, Дэйл, – обратилась она к визитёру, – если вы ещё не передумали, отправляйтесь в районный центр и оформляйте там документы. Данг, солнышко, тебе надо пока что побыть здесь. Давай, иди ко мне на ручки. Всё будет хорошо. Это Дэйл. Он скоро вернётся и заберёт тебя.

Гражина кое-как на страшной смеси родного и местного языков, сдобренной выразительными жестами, пыталась отцепить отчаянно ревущего мальчугана от волшебного плеча. Ей бы это удалось, но она просто не смогла применить силу и даже отстранила помощников. Немного поколебавшись, руководительница приказала одному из них сопровождать Данга с Дэйлом во время поездки, чтобы контролировать ситуацию. Гость, не колеблясь, выразил готовность оплатить дополнительные расходы, и они втроём отправились на автобусную остановку.

Через полчаса ожидания пришкандыбала страшная колымага, хорошо уже набитая галдящим народом. На удивление, довольно многие вышли, и нашим путешественникам удалось подобраться к окну, а Дэйлу с ребёнком даже место уступили. Данг моментально прилип к стеклу, словно к большому экрану, на котором проплывали дома, деревья, люди. И машины. Движение кругом было сумасшедшее, водители лавировали за гранью фола, а мальчишка так заразительно смеялся, что завёл почти весь автобус. Исключение составлял только доблестный охранник, который без конца нервничал, косился по сторонам и считал остановки.

* * *

В городе всё тоже складывалось на редкость удачно – быстро нашли отдел регистрации населения, выстояли далеко не самые длинные очереди и дорвались до нужного кабинета. Тут, правда, и пошли всевозможные выяснения, странные вопросы, требование заполнить немыслимое количество анкет, достать ворох справок, подтверждающих несущественные детали.

– Все они одним миром мазаны, – усмехнулся про себя профессионал бумажных дел. – Пора подмазать скрипящие шестерёнки государственной машины. Хоть какая польза от коррупции, когда нужно совершить благое дело.

Правда, как только он провернул эту комбинацию и гордо вышел из кабинета, вернулся страх.

«Смотри-ка, до чего всё просто! Дал на лапу, по сути, небольшие деньги, и дело в шляпе. Что, так уж трудно прикинуться добрым волшебником среди полной неразберихи и нищеты? Несчастные дети, да ими натурально торгуют под шумок – сколько кругом сирот неприкаянных, беззащитных, ждущих тепла и заботы. Одним больше, одним меньше – кто углядит? Кто??»

А Данг спокойно и деловито прижался к его щеке.

«Всё, истерика закончена», – приказал себе узаконенный отец и быстрым шагом направился к выходу.

Он даже забыл попрощаться со славным малым, который ещё недавно ревностно следил за каждым его шагом, а теперь деликатно отступил в сторону и любовался этой парочкой.

«Данг его обожает, никуда не бегает, не плачет – что может быть лучше? Только не обижай мальчишку, придурок. А то сам знаешь – карму пока никто не отменял».

* * *

И Дэйл в неменьшей степени обожал ребёнка, вместе с которым весело топал по улицам небольшого города, рассматривал всё подряд, заходил в многочисленные лавки и покупал еду прямо на улице. Он знал о предостережении для туристов, но что поделать? У мальчика загорелись глаза невесть на что, и Дэйл купил порцию только ему. Данг сразу стал знаками приказывать ему: «Возьми и себе!». Чуть ли не выбросил свою еду. Но, как только молодой человек заплатил и начал обречённо изучать содержимое бананового листа, две пары озорных глазёнок тут же уставились на него.

– Нет, уж, ты первый, – сказал он ребёнку и объяснил знаками.

Тот засмеялся, замотал головой и вытянул вперёд указательный пальчик:

– Нет, ты!

Они в шутку заспорили, а потом, как по команде, начали уплетать за обе щеки.

«Смотри-ка, действительно вкусно, – удивился Дэйл. – Весьма специфично, конечно, карри есть карри, но вообще, по части выбора местных кушаний можно вполне положиться на ребёнка. Уж если ему не вредит, то и меня, надеюсь, не отравит». А Данг уже шагал вперёд и слегка размахивал в такт правой рукой, в которой удерживал пустеющий банановый лист. На его языке жестов это означало крайнюю степень удовольствия.

Пора было снова садиться в автобус, чтобы ехать в долгожданный курортный комплекс. И тут заботливого родителя прошиб пот: он же, когда решил отправиться в путешествие, заказал одноместный номер. Правда, по идее, должна быть куча свободных мест, но Дэйл до такой степени был озабочен своими делами, что не обратил на это внимания. Да и содрать с него теперь могут хорошенько, чтобы финансово поддержать пошатнувшийся отель.

* * *

При подъезде к комплексу и без того круглые глаза Данга увеличились в диаметре. Он притих, а когда автобус раскрыл двери, и они оба вышли, что-то восторженно залопотал, захлопал в ладоши и рванул вперёд, изо всех сил таща Дэйла за руку. Тот, смеясь, устремился вслед, как на туго натянутом поводке.

Они зашли в главный корпус и очутились у стойки регистрации. Пока молодой человек сбивчиво объяснял перепуганному портье, чего хочет, на том пятачке собрался чуть ли не весь персонал. А когда его вроде бы поняли, с трудом объяснили, что впервые наблюдают такое в своём комплексе, и в знак признательности бесплатно переселяют в номер «люкс» на двоих.

Ещё недавно кипятившийся на бестолковых служащих Дэйл покраснел от стыда за неправедный гнев и стал сердечно их благодарить. Заодно он попросил их перевести ему, чтó всё время твердит его сынишка.

– Он говорит, что сразу, как увидел вас, понял: вас прислали его мама с папой забрать из ужасного места и привезти к ним, в их новый, чудесный мир.

* * *

Остаток дня Данг носился по комплексу, как угорелый, кругом лазил, пытался заговорить со всеми посетителями. Правда, когда они зашли в бассейн, мальчишка с рёвом выскочил оттуда, как ошпаренный. Но в остальном это был нормальный озорной ребёнок, который двигался во всех направлениях одновременно и полностью заслонял своими шкодами далёкую Монику.

Ночью Дэйл никак не мог уснуть – перипетии предыдущего дня постоянно крутились в мозгу, перемежаясь со страхами за то, что ещё ждёт их впереди. Он кое-как задремал, но уже рано утром вскочил, как ошпаренный от мысли, что кто-то захочет им помешать улететь. К примеру, начнут разрабатывать чиновников, принявших у него взятку. Резкий отъезд тоже может породить подозрения, но осторожный бухгалтер всё-таки предпочёл сказать правду. Ну, точнее, представить её в правильном свете. Короче, принеся тысячу благодарностей за потрясающее обслуживание и столько же извинений за поспешный отъезд, он кое-как объяснил, что отпуск у него небольшой, и предстоит масса дел по обустройству ребёнка в новой для него стране. Убедившись, что его поняли, и увидев с облегчением совершенно нормальную реакцию, он побежал будить Данга и собираться в дорогу.

Дэйлу на удивление быстро удалось объяснить мальчику, почему им надо покинуть сие райское местечко, и что такое самолёт – это прекрасно укладывалось в схему, которую Данг выстроил у себя в голове.

Отельный период принёс, кроме всего прочего, и общеобразовательную пользу: во время сборов молодой папаша просил ребёнка подать ему одну вещь за другой, энергично показывая на неё и по нескольку раз называя. Ещё одна занудливая в недалёком прошлом операция превратилась в источник открытий и веселья. Правда, весьма скоро оба немного расстроились – вещи закончились.

Когда они вошли в здание аэропорта, у Данга снова разбежались глаза – на сей раз от количества электроники. Дэйл призвал на помощь всё своё внимание, чтобы не потерять дорогое существо. Он опять вспомнил про их первую встречу на пляже и с неприятностью ощутил, что здесь подозрительных личностей ошивается несравнимо больше, а догнать и поймать их – куда труднее. Пользуясь тем, что Данг ещё не умел читать, обеспокоенный родитель кое-как запудрил ему мозги тем, что они опаздывают на самолёт, и схватив за руку, водил быстрым шагом от одного выхода на посадку к другому, якобы в поисках нужного. Хождения продолжались до тех пор, пока не объявили их рейс. Но, только плюхнувшись в кресло и пристегнув оба ремня, Дэйл позволил себе перевести дух.

* * *

Наконец, под крылом самолёта показался долгожданный родной город. Когда шасси коснулись бетонной дорожки, и весь воздушный корабль слегка вздрогнул, Данг заливисто захохотал и снова вызвал ответную волну.

«Первый вирус будущего хакера, – хмыкнул про себя Дэйл, – поражает всех».

Когда они вышли из салона и направились по рукаву в основное здание аэропорта, ребёнок стал беспокойно озираться.

«Ищет маму с папой», – ёкнуло сердце приёмного родителя.

Всеми силами он попытался объяснить, что они должны опять показать все бумажки, чтобы выйти в город. Похоже, Данг это понял и почти успокоился, время от времени делая глазами контрольный «а вдруг».

Но вот они преодолели все мыслимые преграды, вышли в зал ожидания, где масса встречающих обнимала прилетевших, и… никого. Трясущийся от жалости и страха Дэйл ускорил шаг и стал на ходу знаками изображать автомобиль. Не заботясь уже о том, чтó из этого понял Данг, он выскочил вместе с ним из здания и подозвал такси. Судя по всему, до мальчика дошло, что долгожданная встреча произойдёт где-то в другом месте, и он с удовольствием прилип к боковому стеклу. «Такого-я-ещё-не-видел» стало для него банальной мыслью. Время было позднее, но фонари прекрасно освещали огромное шоссе. Затем появились небоскрёбы с рекламой, и наконец, уютные коттеджи, утопавшие в массе невысоких деревьев.

А Дэйл этого даже не замечал – он лихорадочно искал новые объяснения, почему долгожданные мама с папой опять откладываются.

Они выбрались из машины и вошли в очередной волшебный дом. Оба настолько устали, что Дэйл наскоро постелил ребёнку на своей кровати, не мешкая уложил его, а сам устроился в гостиной на кожаном диване.

«Завтра немедленно едем за детской кроваткой», – мелькнула последняя мысль в его голове. Он уже совершенно одурел от отпуска, который прошёлся тайфуном по его сознанию.

* * *

Наутро Дэйл проснулся от непонятных толчков. Не разбирая что к чему, начал отмахиваться, что-то бессвязно бормотать и пытаться поглубже зарыться в постель. Но его постоянно будили возгласы, перемежаемые детским хохотом.

«Ну да, конечно, – вдруг стукнула мысль, – типичная картина семейного утра. Пора привыкать к несению тягот и лишений».

Он продолжал безуспешно отбиваться от превосходящих и смеющихся сил «противника», пока сквозь головную боль не признал безоговорочную капитуляцию. Стеная, как извечный страдалец, он встал и начал бестолково одеваться. Данг что-то восторженно лопотал, прыгал вокруг, но понять это великолепие Дэйл был не в состоянии.

Сообразив, наконец, как быть в этой ситуации, он потянулся за своим долгожданным сотовым телефоном и включил переводчик речи. Когда смысл стал более менее ясен, его глаза полезли на лоб.

«Папочка, – звенел “колокольчик”, – прости меня, что сразу не догадался. Ты же просто переселился в другого. Когда я увидел, как ты от меня отбиваешься и не можешь встать, а потом не в состоянии толком одеться, я сразу понял, что это ты! Ты всегда так делаешь. В том раю, где мы недолго побыли до того, как полетели, всё было по-другому: ты так рано встал, что я не успел ничего понять. Но в этом раю ты стал таким, каким был! А где мамочка? Она не смогла прийти? Или ты ещё не встретил её? Папочка, я так по тебе соскучился!»

Незадачливого приёмного отца стали душить слёзы. Он схватил дорогое существо, прижал к себе, и стал твердить избитую мантру:

«Всё будет хорошо, мой родной, всё будет хорошо».

Через несколько минут они оба встрепенулись – внутренний урчавший голос напоминал о том, что неплохо бы и поесть. Но холодильник на кухне безжалостно подтвердил нехорошее предчувствие: бóльшая часть припасов была немилосердно просрочена. Оживившийся было Данг сильно расстроился, безуспешно пытаясь урвать хоть малую толику из яркой упаковки.

– Ну что ж, – весело прокомментировал ситуацию Дэйл, – в честной борьбе победила моя излюбленная кофейня!

Последнее слово он особо выделил и стал показывать знаками, что им надо уходить. А, завидев явное беспокойство ребёнка, ласково погладил его по головушке, подмигнул и добавил:

– Не волнуйся, тебе тоже перепадёт.

«Папа не может не накормить», – успокоил себя Данг. Разобрав из всего, что было сказано, лишь звуки «ко-фе», он слегка удивился:

«Неужели даже тут о нём знают и пьют? А если так, то и еда, наверняка, где-нибудь рядом».

Вдруг послышался какой-то слабый, но подозрительный рокот, и мальчик с испугу прижался к отцу.

– Не бойся, глупыш, – ласково улыбнулся Дэйл. Это не землетрясение надвигается, а всего лишь открывается гараж. Ну, хорошо, будем считать это «дверетрясением».

Вид навороченной тачки не вызвал у Данга предполагаемой реакции – вчера на улицах такого добра был вагон и маленькая тележка. Он деловито уселся и, почти не глядя, пристегнул ремень – эка невидаль после двух такси и целого самолёта.

Через несколько минут они уже припарковались и вышли.

«Только не сюда», – промелькнуло в голове ребёнка.

Вокруг была масса магазинчиков и ресторанчиков, но это место буквально отпугивало тесной, полутёмной внутренностью и на редкость обшарпанной обстановкой. Но именно туда и направлялся папа. Данг попытался упереться и оттащить его в другую сторону, однако все усилия были тщетны – попытка бунта была подавлена нечестным взятием «на ручки». Оставалось только вздрогнуть и прижаться к отцу от неожиданно раздавшегося громкого шипения. У мальчугана было ощущение, что небольшой паровоз через мгновение двинется прямо на них. Однако парень за стойкой что-то крутанул, и весь пар улетучился. Зато потом в чашку с чёрным кофе он почему-то стал наливать белую жидкость, сильно смахивающую на горячее молоко. Данг никак не мог понять, зачем. Но, когда на поверхности нарисовался белый листик, всё встало на свои места: ну, конечно же, это сделали для красоты, а не питья. Потом чашку унесли – наверняка, чтобы вылить. Но это уже не имело никакого значения – другой парень подмигнул ему, произнёс магическое слово: «эспрессо», махнул рукой, и в новую чашку полилась тёмная жидкость.

– Эспрессо, – Данг повторил с придыханием и без ошибок, будто знал всю свою жизнь. Не раз он видел, как взрослые жарили во дворе зёрна и в турочках на песке заваривали чёрный кофе. Но то, что происходило здесь, можно было выразить только фантастическим словом. И его следовало хорошенько запомнить.

Тут мальчуган услышал, что его зовёт папа. Ему так не хотелось отрываться от священнодействия, но ослушаться тоже было нехорошо. Он обернулся и собирался уже скорчить жалобную гримасу, но его челюсть непроизвольно отвисла: папа сидел на высоком стуле, и перед ним что-то дымилось. Следовало серьёзно разобраться. Данг деловито подскочил и вскарабкался на своё место. На высокой узкой доске, служившей столом, он увидел две одинаковых тарелки. А в них – аппетитно пахнущие бублики с чем-то восхитительным. Это были яйца по-бенедиктински с голландским соусом и копчёной лососиной – вещь, способная превратить в подлинный праздник даже самое хмурое утро. Дэйл аккуратно отрезал несколько кусочков, наколол один из них на вилку и протянул мальчику. Прожевав это чудо кулинарии, Данг оглянулся и понял, насколько плохо он разглядел интерьер. Всё заиграло необычными красками, а потом ещё и звуками. Мелодия была странной для его уха, но он очень чутко уловил яркий ритм и стал покачиваться в такт.

– You got rhythm, – подмигнул Дэйл, с ходу переиначив творение братьев Гершвин.

Он, конечно же, не рассчитывал, что сын поймёт его шутку, но это уже не имело значения: милая шкодливая рожица расплылась в блаженной улыбке. Оба ощутили удивительную гармонию внешнего и внутреннего мира, называемую в обиходе счастьем.

Дэйлу так не хотелось покидать этот уютный уголок, но Данг уже не мог усидеть на месте. Вспомнив о детской кровати, молодой папаша сладко потянулся, оплатил счёт и степенно покинул заведение, снова едва сдерживая руку маленького бандита.

* * *

Как и следовало ожидать, огромный магазин мебели, в который они приехали, стал очередным источником детского восторга. Бесчисленные кровати, столы, стулья, а главное, кресла с автоматической подставкой для ног…

– Привет, Дэйл!

Молодой человек невольно вздрогнул, услышав знакомый женский голос. Несколько мгновений он безуспешно пытался вспомнить его обладательницу, пока она не попала в поле его зрения.

– Привет, Лиз. Какими судьбами?

– Да вот, приехали покупать кроватку побольше.

Она кивнула на очаровательную девчушку, спрятавшуюся за её ногой. Молодая женщина была одета в простой тёплый свитер и джинсы.

«Всё равно не Моника, – в который раз отметил он про себя с раздражением. – Пыжится изо всех сил, да куда там».

– А я, собственно, тоже. Для своего хулигана, – немного рассеянно произнёс он вслух, и только собрался поискать Данга, как тот уже был тут как тут. Во все глаза мальчик рассматривал слегка полноватую, но очень привлекательную незнакомку.

– Молодцы, – похвалила она. – Сколько твоему?

– Четыре.

– Это как? – с непониманием вздрогнула Лиз.

– Он приёмный.

– Так, Луиза, иди, поиграй с…

– Дангом, – подоспел на выручку Дэйл.

– Давай, милая, не стесняйся, – она даже не успела договорить, как мальчуган протянул руку её дочке, и через мгновение они оба испарились.

– Ну, ты даёшь! – выдохнула Лиз. – Как это вообще получилось?

– Да вот, увидел фотографию детей после того страшного тайфуна, и понял, что не могу поступить иначе.

Молодая женщина с неподдельным восхищением смотрела прямо в глаза бывшего лопуха.

«Ну, к чему эти авансы? – внутренне злился Дэйл. – Хм-м, похоже, дочка есть, а муж был таков… Даже несправедливо, ведь по всему видно, что она – прекрасная мать… Девчушка – чистое загляденье… Поразительно, как ребёнок мозги вправляет… Да-да, конечно, чья бы корова мычала».

– Это ерунда, – ему было непривычно и неловко выглядеть героем. – Я так переживал, что взял только одного.

– Ты что?! – запротестовала Лиз. – Одного тоже нелегко вырастить. Не всё измеряется деньгами.

– Да я это прекрасно понимаю. Лучше сделать одного счастливым, чем набрать из жалости кучу и пустить на самотёк. Но всё равно не по себе, когда видишь столько несчастья.

– Если б каждый так… – с грустью произнесла молодая женщина. – А то одни чужих берут и делают своими, а другие – от своих сбегают и делаются чужими…

«Занятно, – думал Дэйл, – нам как раз нужна няня. Правда, для меня это может плохо кончиться… А Дангу она бы замечательно подошла – дураку понятно… Как он постоянно на неё оборачивается… Что делать? Только взгляну, и всё закипает. Ну, не хочу!.. Не хочу!.. Не хочу!.. Не ровня она Монике!».

А Лиз, видя несчастное лицо давнего воздыхателя, решила, что он переживает, стесняясь подкатить к ней. Она даже слегка улыбнулась, поминая старое.

«Ну, что это за улыбка?! – продолжал беситься молодой человек. – Бледное подобие!.. Гримаса какая-то!.. А Дангу она бы очень подошла… Очень… Как быть? Он же вот-вот подскочит и заявит, что его мать переселилась в «это». Неужели ему теперь – всё, а мне – ничего? Его очередь жить?..»

– Скажи, – выдавил из себя Дэйл, – тебе, наверное, нужны деньги.

Странный вопрос немного озадачил бывшую пассию, но закруглять разговор отказом от неизвестно чего ей тоже не хотелось. Она решила смягчить ситуацию, а заодно и выговориться.

– Нет-нет, у нас всё хорошо. Это раньше, ещё до рождения Луизы, когда я только узнала, что у меня будет ребёнок, и настоящий отец, в которого я была влюблена, спокойно исчез… В общем, я поняла, что предстоят большие расходы, и надо либо срочно забыть про чувства и поймать богатого мужа, либо заняться делом… Контора, в которой я ошивалась, не напрягала, но и платила соответственно. Насилу отыскала свой диплом программистки… Да-да, не смейся. Ты уже представил, какой из меня был спец, и это недалеко от истины. Но другие варианты в голову не пришли, и я стала просматривать объявления. Довольно скоро попалось весьма любопытное. Я понятия не имела о современных технологиях, и против подавляющего большинства кандидатов у меня не было шансов. Но там написали, что сильное предпочтение даётся женщинам, и то самое подавляющее большинство сразу шло лесом. Вскоре после разговора с менеджером проекта Шарлем меня приняли на очень хороший по деньгам семимесячный контракт. Ещё на собеседовании он объяснил, что его команда создаёт искусственную женщину нового поколения, и им в первую очередь нужен человек с хорошим знанием женской логики, а технологиям они сами обучат. Когда я вошла в курс дела, то поняла, что у них там – полный раздрай. Занятно было наблюдать, как эти бедолаги, желая произвести на меня впечатление, бравировали крутыми терминами, и при этом всё глубже увязали в проблемах. Я благодарна судьбе, что попала туда. И не только из-за оплаты – я выросла на той задаче. Буквально с каждым днём получалось всё больше и лучше. Мало того, что смогла вытянуть логику, так ещё и прикрутила модуль самообучения с автоматически пополняемой базой знаний. А с другой стороны, как-то стала больше понимать чувства тех, над кем раньше презрительно посмеивалась. Когда программировала «Монику» – так звали куклу – я представляла тебя. Не злись, я не имею в виду ничего такого обидного, и вообще ты совершенно ни при чём. Просто это очень помогало в работе. А потом, где-то за неделю до первой демонстрации высокому начальству, мне элементарно не продлили контракт. Всё уже было на мази, так зачем продолжать платить серьёзные деньги, да впридачу показывать большим боссам чужака? Впрочем, по-настоящему обидно другое: как я слышала, несмотря на удачные испытания, массовые продажи не пошли, и задачу резко изменили. Бóльшую часть наработок, включая самоообучение, безжалостно выкинули… Да что говорить… Зато теперь агенты трезвонят и рвут на части, а я цену заламываю и работаю из дома, рядом с доченькой.

– Моника… – отчаянно прохрипел Дэйл, – выходи за меня замуж…

16.12.2016

Главная Стихи Проза