Всё поправимо

Рассказ

«Кейт! Моя дорогая и ненаглядная Кейт! Ну почему так должно было случиться?! Я не хочу! Не хочу!! Нет!!!»

Мэйсон ворочался в кровати, не в силах сомкнуть глаз. Одеяло внутри пододеяльника сбилось в ноги, подушка съехала к краю, а тёмный потолок давил на грудь. На будильнике горели зелёные цифры начала четвёртого утра.

Через несколько дней стукнет пять лет со дня смерти его жены. Тринадцать лет счастья были на лету подкошены простым вирусом, который она не лечила из-за большой запарки на работе. Инфекция пошла вглубь, на неё наложилась хроническая усталость, вечный недосып, и всё это привело к воспалению лёгких.

«Проклятый лес, – в полубезумном состоянии бормотал несчастный, – всё же шло на поправку, и тут семейный врач, будь он неладен, сказал, что хорошо бы Кейт съездить на природу подышать чистым воздухом, особенно, лесным… А там – укус клеща, менингит, сумасшедшая аллергическая реакция на ампициллин, и всё…»

О детях они с Кейт поначалу не задумывались – росли по службе, весело прожигали жизнь, убеждали друг друга, что совсем ещё не готовы. А потом, когда ощутили дыхание возраста, уже никак не могли добиться желаемого. Всё и всегда у них получалось легко и с первого раза, а тут – словно заклинило. Приёмный вариант оба сразу отмели: больного малыша не хотелось, а перебор в поисках здорового выглядел отвратительно. Помыкавшись ещё пару лет, они плюнули на всё и решили взять первого попавшегося. Вот только дела немного разгребут…

С той поры жизнь полного сил сорокадвухлетнего мужчины пошла вразнос. Он совершенно не мог сосредоточиться на своей работе адвоката в крупной юридической конторе и попросил отпуск. Шеф умолял повременить буквально пару недель, пока не будет завершено дело очень важного клиента. Мэйсон в ответ психанул и хлопнул дверью, слепо цедя в пустоту, что именно из-за этого он и потерял свою обожаемую половинку. Впрочем, через пару месяцев он схватил первую попавшуюся работу юридического консультанта в небольшой фирме, чтобы не общаться сутками с самим собой, да и пополнить материальные издержки. Работу выполнял добросовестно, с большим знанием дела, но без огонька и переработок. Тем не менее, с его приходом дела фирмы неожиданно и довольно резко пошли в гору. За какие-то пару лет он оказался в положении ненамного ниже того, которое занимал до печальных событий. Нагрузка, разумеется, тоже существенно увеличилась, и Мэйсон, возненавидев печально знакомую ситуацию, снова бросил работу. Дальше сценарий повторился, и он вошёл во вкус. Вот уже в третий раз безутешный вдовец железной рукой втаскивал на гору успеха камень своей души с единственной целью – взобраться на определённую высоту и с чувством глубокого удовлетворения пнуть его вниз. Ритуальный вечный возврат в начало пути с запоздалой своевременной остановкой у воображаемого края.

* * *

Это случилось через несколько дней, в самую годовщину печального события: он погулял в их любимом парке, потом направился к остановке трамвая, на которой они познакомились, но, не дойдя до неё, вдруг остановился просмотреть на телефоне почту и последние новости. В результате Мэйсон завис минут на двадцать, а когда снова пошёл, глупый смартфон решил, что его хозяин посетил расположенный в нескольких шагах кабинет психологической помощи профессора Мордехая Гурштейна.

«Еврей, что ли?» – среагировал он, вдвойне морщась от того, что его назойливая «игрушка» без малейших эмоций предложила оценить визит и оставить отзыв.

Ему претили постоянно попадавшиеся на глаза выскочки с неплохими мозгами, но горбатым носом и непомерным гонором. А тут брезгливость неожиданно улетучилась. Её легко вытеснила банальная надежда, что лишь усиленная еврейскими мозгами врачебная квалификация способна радикально облегчить его потустороннее существование. Рейтинга у загадочного кабинета, правда, не было, равно как и ни единого отзыва, но страждущий Мэйсон принялся давить все сомнения, как асфальтный каток. Отметив, не без самоиронии, причину людской неблагодарности, он сделал контрольный выдох и резко нажал кнопку позолоченного антикварного звонка.

Дверь открыл невысокий человек в шоколадном костюме-тройке и белой сорочке. Верх был свободно расстёгнут для подачи шёлкового шейного платка цвета бистр в мелкий карминный горошек. Пожилое лицо хозяина столь классического наряда являло саму доброжелательность, любезно смешанную с худшими антисемитскими фантазиями.

«А, плевать, – со всего маху саданул свою гордыню Мэйсон, – есть такое слово: “надо”».

Он проследовал за хозяином по длинному коридору вдоль бесконечных и до предела набитых старыми книгами стеллажей красного дерева, упиравшихся в клубнично-кремовый потолок. Мэйсон поначалу со злорадством подумал, что профессор, видимо, не очень дружит с современной техникой. Однако уже в следующий момент именно этот факт его и успокоил: когда дело доходит до тонких материй личного свойства, в глубокий человеческий опыт и доброе участие верится охотнее, чем в безумно гибкую, но бездушную программу с неизбежными ошибками создателя.

Они вошли в небольшой кабинет с ментоловыми стенами и двумя кожаными креслами безупречно прямоугольных форм и цвета мокрой лесной зелени. Окна отсутствовали, но комната была прекрасно освещена большой современной люстрой, составленной из множества хаотично переплетённых световодов, облаком окутывавших серебристую вертикальную нить. У Мэйсона возникло весьма странное ощущение от резкой смены цветовой гаммы и стиля. А тут и портативный компьютер не преминул сверкнуть тонкой хромированной крышкой-экраном с докторского столика.

– Прошу вас, располагайтесь в кресле справа, – немилосердно грассируя, хозяин сделал приглашающий жест, и они уселись друг против друга. – Итак, вы решили попытаться всё исправить.

– Что, простите? – оторопел Мэйсон от странного даже не столько вопроса, сколько утверждения.

– Ну, вы же не станете отрицать, – отвратительно мягко улыбнулся профессор, – что мечтаете о том, чтобы ваша жизнь сложилась иначе.

– В принципе, конечно, да… – протянул пациент, пытаясь стряхнуть впечатление и осмыслить услышанное. – Но я просто рассчитывал получить квалифицированную психологическую помощь. Я же понимаю, что не могу вернуть близкого мне человека, которого уже нет…

Мэйсон с трудом подавил подкатившую горечь. Пять мучительно долгих лет сплющились в комок несуразной формы с торчащими во все стороны кровоточащими обрубками воспоминаний.

– Простите, меня, голубчик, – виновато заговорил психотерапевт. – Но я был вынужден спровоцировать гнетущие чувства, потому что моя цель – помочь вам ясно осознать, чего именно вы хотите. Я не могу вас исцелить, если вы сами не в состоянии докопаться до корней своей проблемы и поделиться находкой.

Мэйсон сложил свои ладони и кивнул в знак полного принятия правил игры, изо всех сил пытаясь отбросить эмоции.

– По всей вероятности, – продолжал профессор Гурштейн, – вы даже не подозреваете, каким образом здесь очутились. Я ведь свою практику нигде не рекламирую. А забредают сюда лишь те, кому никто другой помочь не в состоянии.

– Но как же подсказка телефона? – слегка удивился пациент.

– Не более чем констатация факта – вы и так находились на расстоянии вытянутой руки, хотя в обычной ситуации подобное уведомление появилось бы гораздо раньше.

Мэйсон вскользь утверждающе кивнул и незамедлительно вернулся к главной теме:

– Простите, доктор, вы что-то упоминали об исправлении моей ситуации. Если я не ослышался, поясните, пожалуйста свою мысль.

– Да, конечно, пора заняться делом, – отталкивающе-доброжелательную улыбку на лице профессора дополнили нотки лёгкого торжества в голосе. – Вы всё поняли верно: ваш случай действительно поправим. Впрочем, как и любой другой.

Из его живых карих глаз полыхнуло одержимостью. Казалось, этот психотерапевт с большим трудом сдерживает себя, чтобы не подвести доселе незнакомого пациента к краю пропасти своего интеллекта.

– Я не буду вдаваться в детали, – продолжил он с оттенком сожаления, – тем более, что вряд ли вы, будучи юристом, глубоко разбираетесь в физике и математике. Не удивляйтесь: хотя по профилю я – врач, в этих дисциплинах мне тоже сопутствует некоторый успех. Итак, в идеале, вы бы хотели подправить что-то в прошлом, чтобы тот, кто вам дорог, остался жив.

– Не возражал бы, – с готовностью откликнулся Мэйсон. – Всего-навсего отговорить жену от роковой поездки в лес. Но я прекрасно понимаю, что это совершенно невозможно, и не стóит даже тратить время на досужие домыслы.

– Погодите-погодите, не торопитесь, – запротестовал психотерапевт, – и не решайте за других, чтó именно возможно, а чтó – нет.

– Доктор, – устало вздохнул пациент, – прошу вас не манить меня радужными зáмками – я и сам столько раз фантазировал на эту тему, что ничего, кроме бешеной злобы, к подобным разговорам более не испытываю.

– Голубчик, – вкрадчиво перебил его врач, проделывая что-то на компьютере, – я не собираюсь кормить вас иллюзиями. Я лично разработал специальное устройство и даже не раз испытал его в действии. Не думайте, что у вас такой уж особый случай. Всё это повторяется постоянно и повсеместно. Поверьте, я могу вылечить вас от серьёзнейшего недуга.

– Ну, хорошо, – сбитый с толку Мэйсон и боялся, и страстно желал поверить в то, что все его мытарства уже позади. – А что, собственно, требуется от меня, кроме оплаты ваших услуг?

– Деньги… – огорчённым эхом отозвался профессор. – Да, без них, разумеется, никуда не уехать, но мне жаль, что вы с таким подозрением и иронией воспринимаете то, что я предлагаю. А ведь процесс отработан до предельной простоты и не потребует, мягко говоря, чрезмерных усилий. Всё, что вам нужно – это сесть в определённую машину и съездить за город в тот самый лес. Вот металлическая коробочка, которая послужит вам чем-то вроде навигатора.

– «Сделано в Китае», – язвительно заметил Мэйсон, привыкший по роду занятий читать в первую очередь написанное мелким шрифтом.

– А что такого? – невозмутимо отреагировал психотерапевт. – Компьютеры тоже поначалу собирали в передовых странах, а как только технология была отработана, всё ушло на откуп дешёвой копировальне. Многое там, правда, меняется, и, чего доброго, по той же логике пойдёт в обратном направлении… Но зачем сейчас пытаться заглянуть в будущее, когда цель – попасть в прошлое?

Профессор Гурштейн насмешливо пожал плечами и продолжил:

– Итак, вам нужно на специальной машине выбраться из города к шоссе, ведущему в лес. Оказавшись на трассе, начинайте следить за этим приборчиком, и когда он запищит, немедленно остановитесь. В тот момент, когда вы откроете дверцу машины, аппаратура переключит вас в отдалённое прошлое. Покиньте машину и идите в лес, нигде не задерживаясь. Меняйте направление, следуя стрелкам на приборчике, пока он снова не запищит. Сразу остановитесь и присядьте на корточки около куста голубики. Затем левой рукой немного притяните к себе на пару секунд ближайшую ягоду и отпустите. Ни в коем случае не срывайте и не ешьте её! Вам нужны минимальные изменения, которые в итоге повлияют на поведение вашей будущей жены.

– Ну да, конечно, – кивнул Мэйсон, – знаменитый эффект бабочки.

– Вот именно, – с жаром подхватил доктор. – Отпустив ягоду, немедленно возвращайтесь в город тем же путём. Как только сядете в машину и захлопнете дверцу, вас переключат назад в настоящее. Помните, визит в прошлое должен быть сведён до минимума: даже, делая вдох-выдох, вы поглощаете и выбрасываете мириады микробов, а при каждом шаге – мнёте траву и хрустите ветками. Не наломайте дров, прошу вас.

– Всё понятно, доктор, – кивнул пациент и попросил назвать цену.

Несмотря на пронизывающий душу размер гонорара, он ожидал худшего.

– В принципе, я не возражаю, – протянул Мэйсон в нерешительности, – да больно уж просто получается…

– А как вы хотели? Со страшным грохотом, беготнёй по неведомым дорожкам и борьбой с невиданными зверьми? Но тогда там, где это состоится, по вашей милости произойдут чудовищные изменения.

– Тоже верно, – с виноватой усмешкой дилетанта пробормотал пациент.

«Вообще, конечно, выглядит странно, – думал он про себя, – и эта простота смахивает на откровенное мошенничество. А с другой стороны, чтó этот профессор может мне причинить – умыкнуть приличную сумму? Но не разорит ведь, в конце концов. Даже, если потом его не сыщу, я всегда смогу легко отбить потерянное у собственных клиентов. А вот, если сейчас не попытаюсь, точно терзаться буду».

Мэйсон с грустью отметил про себя, что скорее всего, он абсолютно добровольно отдаётся в руки учёного темнилы. Но при этом с отчаянной надеждой допускал, что может крупно ошибаться. Раньше он бы просто рассмеялся в лицо маститому жулику и удалился, а сейчас у него не было ни сил, ни желания чему-либо сопротивляться.

«Не исключено, что единственный действительно работающий приборчик – в соседней комнате. И направлен исключительно на подавление моей воли. Правда, не настолько мощный, чтобы подавить и эти мысли… Да, Гурштейн – это вам не Альберт Эйнштейн… – Мэйсон был уже не в силах выпутаться из омута своих дум. – Я всю жизнь действовал исключительно рационально… Никогда мозги не выключал… До чего ж это достало!»

И сквозь гипноз последней надежды он протянул психотерапевту свою кредитку.

* * *

На улице было тепло и безоблачно. Ничему уже не удивляющийся Мэйсон отыскал на открытой парковке весьма подержанный «форд» грязно-белого цвета с мутноватыми стёклами.

«Так вот ты какая – машина времени», – усмехнулся он и забрался в салон.

На соседнем сидении лежала потрёпанная бумажка-инструкция, предупреждавшая ни в коем случае не дозаправлять и не мыть машину, даже не включать «дворники». А главное – ни при каких обстоятельствах не отклоняться от маршрута.

Юрист приготовился в точности не делать недозволенного, положил одну холёную руку на облезлый руль, а другой завёл машину. Видимость была весьма средней, и приходилось вовсю напрягаться, чтобы не врезаться куда ни попадя. Он постоянно клял профессора, не заботившегося о своём «мединструменте», и проявлял чудеса ловкости, пробираясь к искомому шоссе.

Вырулив на него, Мэйсон испытал глубокое, но, увы, мимолётное облегчение. По мере приближения к цели всё больше холодело «под ложечкой» и немели конечности, а взгляд подолгу задерживался на коробочке, которую он уже окрестил «ящичком Пандоры».

«Да-а, крепкий психолог, – кипятился Мэйсон, – в таком состоянии я ещё быстрее выеду на встречную полосу или вломлюсь в ограждение, чем в городе. Вроде бы и простое, на первый взгляд, путешествие во времени, а зазеваешься, и каюк».

В этот момент приборчик запищал, и пациент, вздрогнув, изо всех сил ударил по тормозам. Колодки и шины отчаянно завизжали, но «форд» остановился, как вкопанный.

«Ладно, проехали», – примирительно скаламбурил вдовец, взял устройство и покинул машину.

Зелёная стрелка показала в направлении перехода через дорогу, что он и сделал без промедления. Спереди и сзади, сигналя на полном ходу, просвистели две легковушки, вслед за которыми уже грохотали многотонные самосвалы. Отчаянным рывком оторопевший Мэйсон достиг обочины, где чуть не скатился в овраг, и машинально глянул вслед одному из возмущённо гудевших тяжеловозов. Он не мог определить, насколько старой была эта модель, но попытался разглядеть номер и обомлел: совсем недавно была проведена их масштабная замена, чтобы покрыть растущее поголовье автовладельцев. Цифр и букв Мэйсон не разобрал, однако новый формат сомнений не вызывал, да и выбит он был на гораздо более длинной табличке.

«А чему я удивляюсь? – со злобным удовлетворением спросил он себя. – Я ж прошёл три степени защиты этого яйцеголового Гурштейна и выжил».

Мэйсон отёр пот со лба.

«Теперь понятно, почему у него нет рейтинга и отзывов – выставить некому. И вообще, разве можно было поверить, что этот “профессор” сечёт в сложнейших областях физики?!»

Бывший пациент сильно задумался.

«Зато в психологии точно не дурак… Обращаются к нему доведённые до отчаяния состоятельные простаки, он выжимает из них сверкающую сумму, а взамен сулит встречу с невосполнимой утратой. Затем подстраивает так, что клиенты гибнут вполне законным способом. Потому что все они готовы покончить с собой, но либо считают это тяжким грехом, либо просто не решаются. А если слепо ему доверятся, то и взятки гладки: нет умысла – нет и греха…»

Мэйсон грустно улыбнулся: в его ситуации это был действительно роскошный вариант. Но раз он догадался, то схема уже не работает. Включая лес, где его наверняка поджидает окончательное решение вопроса. Впрочем, он уже и так нарушил инструкции, потому что остановился и задумался. Несостоявшийся путешественник во времени отшвырнул всё ещё мигавший приборчик и поспешил назад к машине.

«Хотя кто знает, не передаёт ли она моё местоположение кому не надо?»

* * *

С дрожью запрыгнув в салон, Мэйсон дал газу. Попытался включить дворники, да без толку – воды не было. Однако, продолжая бултыхаться в нехороших догадках, он даже не заметил, как подъехал прямо к дому. Выйдя из машины, обманутый клиент решил здесь её и бросить.

«Явно же такую колымагу искать не будут, – со злостью подумал Мэйсон, – а меня самого при желании найдут и подавно».

Он до того замкнулся в себе, что даже забыл зайти в цветочный неподалёку от дома, что делал неукоснительно на каждую годовщину их трагического расставания.

Мэйсон вспомнил о своей оплошности, когда уже открывал дверь.

«А, ладно… – бросил он в сердцах самому себе. – Я сделал всё, что мог. Пора уже оставить прошлое в прошлом и жить дальше. Кейт, милая моя, хорошая, умоляю, отпусти меня, пожалуйста…»

С удивлением он тут же ощутил колоссальное облегчение и энергично шагнул через порог:

«Значит, пора…»

– Ну, наконец, дорогой! – донеслось из дальней комнаты. – Ты же сам просил меня не задерживаться на работе!

«Кейт? – внутренне дрогнул Мэйсон. – Кейт?!! Это же её голос!..»

Он застыл, боясь тронуться с места и тем самым нарушить непостижимую слуховую галлюцинацию. А ему навстречу уже вышла его жена. Та самая женщина, которую он пять лет исступлённо звал и не ждал. Слегка, правда, полнее, в роскошных волосах уже отчётливо поблёскивали серебристые лучики, в уголках глаз были заметны лишние складочки, но это была действительно она. Точнее, вполне могла так выглядеть пять лет спустя. Мэйсон любовался своей женою, как заворожённый, а внутри всё просто орало от счастья.

– Милый, ну в чём дело? Что ты на меня так смотришь? – Кейт мягко улыбнулась и слегка взмахнула носиком.

«Именно так… Как всегда…» – всё глубже погружался в транс бывший вдовец.

– Знаешь, – продолжила она своим неувядаемым контральто, – я, честно говоря, удивлена. Мы столько в последнее время ругались, что я уже не знала что и думать. Почти каждый день приносил какое-нибудь расстройство. А сейчас тебя словно подменили.

«Ого! – мысленно подпрыгнул Мэйсон. – Это ещё она меня выведет на чистую воду?! Да что ж я такого натворил за это время? Какая вожжа мне под хвост попала? Хотя почему только мне? Может, нам обоим? Нет, нет, нет!»

– Я вдруг осознал, насколько ты мне дорога, – отозвался он проникновенным голосом. – Ты – моя жизнь, без тебя я – никто, и никому тебя не отдам! Никому и никогда!

Он схватил её в объятия и сжал так, что Кейт вскрикнула. Мэйсон тут же в испуге ослабил «клещи» и уставился глаза в глаза. До чего ж она была хороша! Сколько раз он так держал её и разглядывал, а она ему лукаво сияла в ответ. Сколько раз он вспоминал это. И сейчас всё повторялось один в один. До мельчайших движений. До кратчайшего дуновения аромата её духов, марку которых он так и не запомнил.

– Мася, нам же пора! – взмолилась Кейт, и Мэйсон снова вздрогнул от неожиданности.

Лет пятнадцать назад невесть откуда она выкопала это русское слово, перекликавшееся с его именем, и с тех пор повторяла нежное прозвище в минуты сильнейших переживаний.

«Подстава исключена, – пронеслось в затуманенном сознании бедняги, – никто, абсолютно никто этого слышать не мог».

– Любимый, нас ведь ждут! Ты сам постоянно твердил, насколько твой шеф не терпит опозданий.

«Шеф? Интересненько… – Мэйсон мысленно оживился. – Неужели и он замешан в этой странной игре? Особенно после того, как я хлопнул дверью. Хотя нет, судя по всему, теперь этого не было. Ну-ка, дорогая, напрягись с его именем…»

– Знаешь, – снова улыбнулась Кейт, – Я тоже не против остаться дома вдвоём с тобой.

Водопад чувств снова и снова переворачивал всё нутро «новобрачного». Вроде бы и простые слова, а сколько смысла, казалось, безвозвратно утраченного.

– Ты так страстно молчишь, – лился её тихий бархатный голос, – что можешь и дальше продолжать в том же духе. Но только после звонка Паркеру – зачем походя бесить начальника?

«Паркеру… – неприятно кольнуло Мэйсона. – Да, фамилию этого мерзавца исполнительного директора она тоже угадала. Что ж придётся звонить. Хорошо хоть смогу найти у себя в телефоне его номер, а то вообще спалился бы…»

– Очень жаль, старина, – дружелюбно пророкотал Генри Паркер, – всё-таки празднуем завершение дела крупного клиента, и ты внёс такой вклад, буквально вынянчивал на каждой стадии. Ну да ладно, всё позади, и я худо-бедно прикрою переутомившегося подчинённого. А то и голос у тебя какой-то взъерошенный. Надеюсь, дома всё в порядке?

– Конечно, Генри, – Мэйсон изо всех сил старался унять дрожь, – извини меня, пожалуйста, я, кажется, действительно немного устал за последнее время.

– Давай, поскорее восстанавливайся. Ты же знаешь, завтра у нас – очередной большой день. Целуй Кейт от меня и Джоан.

– Спасибо, обязательно, – с меланхоличной радостью завершил разговор Мэйсон. – Желаю всем хорошо повеселиться.

«Интересно, – подумал он, – это, случаем, не то самое дело, на завершение которого ему тогда требовались только две недели? А впрочем, какая разница?»

* * *

Семь дней пролетели в бешеном ритме. Рабочие проблемы Мэйсон решал с ходу и при почти отключённом от внешнего мира сознании. Умопомрачительные совпадения в мельчайших деталях, связанных с женой, порождали прямо противоположные чувства и превращали его существование в нескончаемую сладостную пытку. Отчаянная влюблённость и ощущение острого блаженства в каждый момент, когда Кейт была рядом, дико переплетались с мыслью о поддельной реальности, какой-то «дешёвой киношке». С одной стороны он глубоко верил в возможность отправиться в прошлое, произвести точечные изменения и тут же вернуться «на всё готовенькое». А с другой прекрасно понимал, что эта идея безгранично наивна и не выдерживает ни малейшей критики. Просто его вовлекли в какую-то необъяснимую мистификацию или, чего доброго, махинацию. И чем больше сердце рвалось к Кейт, убеждая, что это действительно она, тем яростнее ум парировал тупым и непробиваемым «невозможно, потому что не может быть».

По прошествии недели Мэйсон понял, что больше не в состоянии выдерживать эту душевную свистопляску. Настала пора отыскать проклятого профессора, устроившего сей маскарад, и потребовать у него объяснений. Мэйсон с трудом припомнил, что кабинет нашёл случайно, никаких ориентиров в голове не отложилось, а имя напрочь стёрлось из памяти. Даже в Сети с такими данными искать совершенно бессмысленно.

«Машина! Может, где-то внутри удастся обнаружить адрес для возврата?» – осенило его.

Как ни странно, авто всё ещё стояло у обочины без единого уведомления о штрафе.

«Да этой развалюхе цены нет, – усмехнулся юрист, – невидимка для парковочных инспекторов!»

Он открыл дверь забытыми в кармане пиджака ключами, сел и тут же визуально вспомнил про уведомление с просьбой «выставить рейтинг кабинету психологической помощи профессора Мордехая Гурштейна по адресу… »

«Точно! Как я мог забыть такой адрес? Это же поблизости от нашего с Кейт любимого парка в центре города и той самой остановки трамвая, где мы познакомились!» – радостно воскликнул Мэйсон и нажал на газ.

По дороге начинающий следопыт позвонил шефу отпроситься на ближайшую пару часов по неотложным делам. В случае отказа он был готов по старой привычке послать ненавистного начальника куда подальше, но вечно ворчащий и понукающий Генри ни слова не возразил, внеся ещё больше сумятицы в его попытки разобраться в происходящем.

По мере приближения к искомой улице всё больше холодело под ложечкой и немели конечности. Точно так же, как и во время предыдущего путешествия.

«Н-да, ещё вопрос, найду ли я там этот кабинет. А если найду, то захочу ли туда снова войти? Кто знает, какая правда меня там ждёт?»

Его опасения начали подтверждаться – нужной двери с табличкой нигде не было. Но тут неожиданно пискнул телефон, уведомляя о пришедшем сообщении. Потея от страха, Мэйсон открыл его и приступил к чтению.

«Дорогой сэр, я пишу Вам по поручению профессора Мордехая Гурштейна. Он покорнейше просил извинить его в связи с тем, что теперь кабинет находится в совершенно другом месте. Однако машина передала, что Вы возвращаетесь к старому, и он, предполагая Ваше состояние, просил меня в этом случае объяснить, чтó же произошло на самом деле.

К сожалению, на сегодняшний день устройств, позволяющих перемещаться во времени, нет. Никто не может заглянуть даже в ближайшее прошлое или будущее. Однако в Вашем случае это не имеет значения. Современная наука открыла бесчисленное множество так называемых параллельных миров. То есть таких, где всё развивается с большей или меньшей степенью похожести на привычный Вам. Вы же сами наверняка задумывались над тем, как пошла бы история человечества, проснись Вы в определённый день чуть раньше или сделай Вы один конкретный шаг по тротуару чуть длиннее. Все такие вариации уже существуют в тех самых параллельных мирах. Существует бесконечная масса отклонений от известной Вам формы жизни, как минимальных, так и колоссальных, в зависимости от того, что и когда было сделано “иначе”. Когда что-то очень желаемое, но кажущееся невероятным, случается на наших глазах, мы говорим, что произошло чудо. А на самом деле – это просто один из бесконечных вариантов, каждый из которых имеет место где-то состояться. Понять такое довольно сложно, поэтому просто поверьте, что одни миры не менее реальны, чем другие. И раз уж существует неограниченная масса вариантов, более или менее схожих с нашей жизнью, то выходит что у каждого из нас есть бесконечно много пугающе похожих двойников, существующих в слегка изменённых по сравнению с нашим мирах, и поступающих, в основном, примерно так же, как мы.

Теперь представьте, что где-то существует Кейт, точно такая же, как Ваша, но с той лишь разницей, что её шаг во время прогулки по лесу был на доли миллиметра короче. Она просто не дошла до злосчастного клеща, и в результате осталась жива.

Всё, что профессор сконструировал – это прибор с поиском заданной вариации и переключателем. Вы никогда не были в прошлом – вместо этого при помощи специальной аппаратуры, установленной в автомобиле, Вас переключили в нужный параллельный мир. Это было сделано как только Вы оказались на шоссе и, тем самым, максимально утратили контакт с окружающей средой. Остальное уже не имело значения и лишь создавало для Вас иллюзию действия в прошлом, которым Вы меняете к лучшему настоящее.

Вас, возможно, заинтересует, что же тогда произошло с Вашим двойником из новой реальности, чьё место Вы так удачно заняли. К сожалению, среди допустимых вариаций есть и такая, где он в какой-то момент захотел избавиться от своей жены, как две капли воды похожей на Вашу. Развод был слишком проблематичен с финансовой точки зрения, и его начали посещать мысли об аккуратном и, по возможности, безболезненном убийстве. Он долго боролся с этим чувством, пока вдруг не наткнулся, подобно вам, на кабинет схожего профессора Мордехая Гурштейна, то есть меня. А дальше мы с Вашим Гурштейном вошли в контакт, и произвели своего рода “внутрисемейный” обмен пациентами. Вам обоим очень повезло оказаться в нужное время в нужном месте.

Мы с коллегой понимаем, что дали Вам не совсем то, на что Вы рассчитывали, но поверьте – это лучшее из всего возможного в Вашей ситуации. Вспомните, как часто люди, добившись ясной и желанной цели, убеждаются, что получили совсем не то, к чему они стремились. Так что Ваш случай – далеко не самый худший. Тем не менее, если Вы настаиваете, мы за те же деньги можем легко вернуть Вас именно туда, откуда вы прибыли. Просто хотим напомнить, что этой Кейт, которую Вы не считаете родной, Вы спасли жизнь».

* * *

Мэйсон стоял и многократно перечитывал послание, едва шевеля языком в пересохшем горле. Целую неделю, лаская свою жену, он ежеминутно ожидал подвоха. Но даже узнав, что она всегда была чужой, у него не было сил от неё отказаться. А с другой стороны уже накатывал страх, что по прошествии некоторого времени он либо сойдёт с ума, либо убьёт себя, либо её. Мэйсон с отчаянием затравленного зверя искал психологическое убежище, которое смогло бы оградить его от непоправимого шага. Но, как назло, ничего, кроме мерзких видений, в замутнённую голову не приходило. Он тяжело вздохнул и, плюнув в сердцах на грязно-белый «форд», зашагал к остановке трамвая.

«Вы посетили центр усыновления номер тридцать четыре, – вдруг со звонком высветилось на экране глупого смартфона. – Пожалуйста, оцените ваш визит и оставьте комментарий».

Мэйсон в недоумении остановился, огляделся и действительно обнаружил на одном из безлико-равнодушных зданий соответствующую табличку.

«Ха! – ухмыльнулся он, – опять я торчу неизвестно сколько времени непонятно где и ввожу в заблуждение собственный телефон… Хотя, если вдуматься, то это же чудесно! Там мы собирались взять приёмного малыша, и лишь из-за болезни Кейт всё пошло прахом… А здесь что? Небось, мой alter ego1 битых пять лет вставлял палки в колёса?.. Так, ладно, зачем копаться в зачёркнутом прошлом, когда важно совершенно другое: только ребёнку по силам вышибить всю дурь из моей башки и превратить брак в семью… Вот что станет новой точкой отсчёта… Ого! Половина одиннадцатого?! Надо же мчаться на работу! Хорошо, вечером обязательно поговорю с Кейт. С моей Кейт!»

Окрылённый идеей, он бросился через дорогу, и, чудом увильнув от бешено сигналившей легковушки, вскочил в отходящий трамвай.

08.01.2017

Примечания

1 Аlter ego (лат.) – «другой я». Обычно употребляется для обозначения очень схожего по духу человека, буквально, копии в помыслах, желаниях и поступках.

Главная Стихи Проза